Сюжетные эпизоды

ep.1 - Genrietta Lightwood
ep.2 - Damien Lightwood
ep.3 - Hope Mikaelson
ep.4 - Leila Holliwell
ep.5 - Bonnie Bennett
ep.6 - Freya Mikaelson
ep.7 - Hayley Marshall
ep.8 - Claire Laboneir
M // R // S // G // D
Она и правда боялась, боялась того кем стала и особенно испытывала страх перед неизвестностью. Она не знала, что ждёт ее дальше и какой новый поворот ожидать от судьбы, но где-то в глубине своего подсознания готовилась к худшему из них. Люди часто рассказывают небылицы, шепча у вечерних костров лживые предания, и вся эта ложь обрастает подробностями и слухами, чтобы затем утратить всякую правдивость и стать лишь сказкой.
Вверх страницы
Вниз страницы

The Vampire Diaries | Soul Love

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Vampire Diaries | Soul Love » Партнерские узы » GLASS DROP [crossover]


GLASS DROP [crossover]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

GLASS DROP [CROSSOVER]
nc-17; а мы тут едим стекло вместе

http://forumfiles.ru/files/0019/e7/0f/54964.jpg

мы сидели и решили, что нам тут не помешает ещё кроссовер для всех жаждущих! (вот так нам захотелось) у нас можно заводить твинков, писать посты в максимально комфортном для вас стиле, флудить в думалке, залипать в аушках. мы будем рады, если вам с нами понравится, а если ноуп — просим непременно отметиться в гостевой и сообщить, дескать, сколько можно-то кроссоверов открывать. мы обещаем устыдиться максимально.

0

2

сфинкс в поиске:

— the gray house —
http://s5.uploads.ru/tYXUL.jpg
прототип: as you wish;

blind & wolf [слепой и волк]
серодомовцы

Пустота. Наружный воздух
обжигает мои глаза.
             Я выну их -
             и избавлюсь от этого жжения

Есть Слепец - ледяная корка снаружи и отчаянная привязанность к тем, кому случается пробиться сквозь: конечно, по разрешению - Лось говорит с ним, заполняя белесые контуры, прячущиеся за пустой радужкой, делится красками, о которых мутноглазый мог никогда не узнать, а в ответ получает бесхитростный в своей непоколебимости алтарь (каково это - жить человеком, но быть богом?); но иногда без - как это происходит с Кузнечиком, которого сначала Бледный терпит, потому что об этом просит сотворенный кумир, недоверчиво обнюхивает соломенные волосы и отсутствие рук, когда тот спит, а потом прикипает не просто, но вопреки; как после происходит со стаей - мало пахнущий заботой, тем не менее готовый за каждого перегрызть глотку; как происходит с Домом, с Изнанкой и Лесом (и в самом ужасном сне он выбирает-выбирает-выбирает между другом и миром, поселившимся в самых костях, выбирает и не может выбрать, или не может этого выбора признать и произнести вслух). Привыкший нападать и обороняться, красноречиво молчащий, сливающийся со стенами (их пожирающий), он учится жить с этой привязанностью, никому не показывая, но Кузнечик видит ее - не может не видеть - и отдает забираемое в ответ, проглатывает наживку ловца детских душ, который будто знает, что его приемыши поладят (те идут чуть дальше и срастаются на глазах, дополняя друг-друга, то толкая вперед, то притормаживая за двоих), и проносит чувство старой стайности (когда не было еще стаи, но была стая из двух) дальше детства, дальше жизни Лося - кровь бога красная-красная, подступает к самым ногам как может бог умереть так бездарно по-человечьи и отбрасывает Кузнечика в мир, о котором Слепец знает больше, чем остальные - да и разве можно не знать о мире, живущем в стенах, кусочки которых таятся в желудке - отбрасывает Кузнечика, возвращает Сфинкса - и хоть копятся вопросы, ошибки и разномнения, до сих пор его упрямо несет.
Скоро и мы окажемся там,
скоро взойдем на стену
         времени - и не о чем будет тосковать.
         Только друг о друге

И есть Волк - скалозубая улыбка и седая челка, прыгающие пальцы по гитаре и белая подошва кед, тайные желания, известные всем и каждому, громкие-громкие мысли и липкая боль вдоль позвоночника; и кажется, что каждый знает Волка, восхищается им или люто ненавидит, но точно что-то да чувствует, а ему все равно (или нет). Хитро прищуренный глаз смотрит жадно, глаз собственника, руки собственника, жесты и слова собственника, меняющий реальность, но не способный за этой реальностью угнаться. Оттого и страх - страх лабиринта, запутанных троп, с которых не будет выхода, страх замкнутого пространства и Клетки, страх Могильника, страх не успеть занять свое место - не лгут люди, утверждая, что человек ничего не боящийся, всего боится. Но это не сразу, все потом, когда тело подрастет, повзрослеет, вызвереет, а вместе с ним и мысли; к Кузнечику Волк приходит чуть более целым, глубоко свой страх запрятавший, как запрятавший зверь зубы - подкроватный вампир, рыцарь в гипсовых доспехах, балагур и шут, умеющий за собой повести и перевернуть всех и все с ног на голову, творящий Ночь Сказок, полный игр и прыгучей живости, желающий стать оглушающе свободным (дальше от ломкого позвоночника, дальше от вязкой боли, дальше от несмолкающего страха), вступивший в бой с самим Слепым за часть Сфинкса и за целый Дом (и если с присутствием Бледного в жизни друга еще можно смириться - глубже глубже ревностное желание обладать целиковым, не кусковатым), то делить Дом, как то делают глупые старшие, он не согласен.
Это его и губит.


дополнительно:
- желания транжирить слова нет; если вам известно произведение, то известны и персонажи - каждый из них не для галочки, но для истории разыскивается, каждый занимает положенное место и чуточку больше, каждый свободен в своем исполнении, конечно, в разумной мере и согласно векторам, в каждом нуждается Сфинкс, и остальные домовцы (а тут у нас обретается горсть), и Изнанка, и еще раз лысая детина Сфинкс, куда ему без друзей
- так как Дом и точка отсчета - понятия абсолютно полярные, у нас развязаны руки, что, в частности, касается Волка - мы можем разыграть и Чумную юность, и круг, в котором Волк все-таки становится вожаком (а почему бы и да), и даже недоброжелательным говорливым призраком сможете побывать (тот еще изюм); без Слепого, соответственно, Сфинкса быть просто не может
- будьте творцом, не будьте пустословно ведомым, живите, пишите вкусно и грамотно, не ищите исключительной скорости не найдете, но ищите вдохновения и стайности
- пример письма в лс, в гостевую, с дрессированными хомяками, как душа велит, дабы избежать неловкостей и мешков, и котов в них
- верно жду!

пример игры;

(размер постов вариативен в меньшую сторону)

Есть дни хорошие, есть дни, полные жалости к себе, дни дурные, резиново тянущиеся целую вечность. Сегодня один из них — такой, когда каждая мелочь соринкой заползает в глаз и враждебно бревном ворочается, пока ощущение нездешности не начинает вытекать за воротник, пока человек не начинает чувствовать себя целиком посторонним и видеть окружающие его вещи в недобром ракурсе. Сегодня -
стены его комнаты богаты на картографические трещины, уходящие рваными диаграммами в самый потолок, но бедны на разговор; они молчаливы, насуплены и скудны, как и каждый предмет, спрятанный в сухом пространстве, ими ограниченном — угрюмы однотонные занавеси, кочковата постель, неприветлив стол, скрипящий под кипой книг (бумажные рты раззявлены, корешки потрепаны), будильник колюч пиками стрелок. Этот прикроватный пузатый часовщик особенно непривычен — к наличию тикающего субъекта в комнате человек относится недоверчиво, дает бой навязанной когда-то предвзятости к отсчитывающему отрезки времени семейству и, смешно сказать, проигрывает чаще, чем одерживает победу. Будильник верно несет караул, человек за его счетом не поспевает — оправданность и полезность первого стойко ставится под вопросом, когда второму думается, что за окном только два по полудню, а уже сгущаются сумерки.
Время не виновато, что ему не удается держать шаг, но человек — выживалец Сфинкс — и нужно признаться, от человека-то в нем мало что осталось; наскребем по сусекам на скидку.
Сфинксу болеется; неведомый вирус вытрясывает из него зубной скрежет, выбивает из легких гулкий кислород, выдирает плоть из костей, отсекая лишнее — слишком мал трафарет Наружности, слишком большим оказывается серодомовец для него, вот и сжимается со всех сторон, обтесывается, стандартизируется. С оглушительным грохотом осыпаются старые привычки, отрезаются навыки, подсекаются ранее будто шарнирные ноги. Прикручиваются гайки у зрения — смотреть так, как когда-то выучивает Седой, за пределами стен Дома оказывается неловко — слишком хрупки и многочисленны детали, обесценены, замусорены лишним, а раскапывания да дознавания не окупают сил, на них потраченных; зашоривается слух, затупляется нюх, консервируются желейки мыслей — сверху наносится что-то новое, скрипучее, словно неношеный костюм, вдобавок, скроенный не по плечу. Сложнее всего с именем — третий месяц Сфинкс приноравливается к нему, как к невиданному зверю, пробует на вкус, катает на языке, дробит о стенку сомкнутых зубов и даже привыкает к его звучанию в собственном голосе, но одинаково медлительно отзывается (или не отзывается вовсе), когда оно вылезает из чужого горла. За это в общежитии его признают необщительным, нечеловековлюбчивым и еще достаточно «не» — и ему бы хватило нескольких минут и горсти слов, чтобы доказать обратное, да захлопывается рот, опускаются несуществующие руки, желание показать себя настоящего сходит на нет, да и кого показывать, если «себя» несколько, и они нисколько не дружат между собой?
Сегодня война в голове особенно оглушительна.
Ее не перекрикивают даже голоса студентов, жмущихся друг к другу в тесном пространстве дымной вечеринки — Сфинкс почти удивленно обнаруживает себя в водовороте тел и прилипчивых историй, пробует сыграть к унисон, но промахивается мимо нот, неумело цепляя клешней пластиковый стаканчик; оседлывает подоконник, когда взбудораженное море голов начинает покачиваться под глухо звучащую музыку (где оно, желание выбить ногой стекло и выпустить-выпустить-выпустить их?) и смотрит вниз на улицу, укрывшуюся снежным покрывалом. Зима — самая вялотекущая зима на памяти Сфинкса — календарем обещает закончиться в ближайшие дни, но все плотнее обнимает Наружность. Город, исправляет себя Сфинкс, смутно припоминая, что нет теперь ни Наружности, ни Изнанки, ни Леса; последний свербит в носу тысячей запахов, словно приоткрытой форточкой навеянных, так неожиданно, что Сфинкс удивленно ворочает головой и неловко отмахивается от показалось. Тем не менее, план напиться в одиночестве на этом чертовом подоконнике сменяется еще более дурной затеей.
Серый Дом встречает его тремя почти развалившимися стенами и сугробами кирпичей; ныряя под оградительную ленту и обгоняя срывающиеся с губ замерзающие облачка пара Сфинкс подходит к руинам здания, как к могиле старого знакомца — машинально стягивает с головы шапку, словно взаправду навещает труп. Мнется пару резиновых минут на одном месте, потом отправляется в путь — осторожно перешагивает ловушки-дыры, просачивается под рыхлыми балками, задумчиво ввинчивается взглядом в щит-надгробие. «Скоро! Открытие многоуровневой парковки! Не пропустите!» — буквы пляшут, а Сфинкс не может избавиться от мысли, что стоит на погосте.
(но они живы, ты мертв)
— Ты был злым монстром, укравшим моих друзей, — он замирает, прислонившись лбом к кирпичной кладке, потом сползает на землю, облокотившись на потрескавшиеся маркерные надписи — телефоны, имена, адреса. — Было проще винить тебя во всем, чем принять собственные заблуждения.
И Сфинкс говорит, все глубже впиваясь позвоночником в стену, прорастая корнями в самую глубину (может, удастся разглядеть хотя бы фрагмент русалочьего хвоста), позволяет теплу обволакивать себя, подобно цветущей лозе, в противовес всем законам физики чувствуя запахи лета там, где дышит зима; говорит, выплетая из слов еле слышимую мелодию — по-детски обиженную в воспоминаниях о Лосе, Волке и Спящих; извиняющуюся в желании покоя и примирения. Сфинкс выскабливает все накипевшее, накопившееся за долгие месяца молчания (бесконечные годы умалчивания), а после — когда Дом прощает его, пуская по черно-белой стене разноцветных зверей, большелапых и зубоскалых, — он уносит с развалин тепло и колокольчик, помещающийся в ладони.
И, наверное, делает первый шаг к примирению себя нынешнего с тем, кто так и не смог покинуть Дом и стаю.

— Мелкая такая девчушка, с роскошными волосами.
Потом Сфинкс еще трижды попробует эту фразу на вкус, но сейчас он только расцеловывает на радостях соседку и бросается вверх по лестнице, через одну ступеньку, через три, на бегу стягивает с себя усталого, серого, наружного «себя», не успевает испугаться и не поверить, а уже у двери наглотывается страха от предчувствия ошибки, но все же рискует и лишается напрочь любой мысли и любого слова, кроме единственного:
— Ты.
В тройку шагов перепрыгивает полосатый ковер комнаты в общежитии — а может опушку Леса — и сгребает Русалку в неуклюжих объятиях, дотягиваясь призрачными несуществующими руками быстрее, чем неловкими протезами.

0

3

геральт в поиске:

— the witcher —
https://69.media.tumblr.com/76d8f767766b9114f71dc1a4637c8b4b/tumblr_ovkr7bC85Z1rjuhw5o3_540.gif
прототип: your choice;

letho of gulet [лето из гулеты]
ведьмак из школы змеи; прославленный «убийца королей» // как и любой другой из цеха, странник по большаку, который скрывается от войск нильфгаарда, даже если эмгыр не у власти // тот еще мудак, но пиздатый

# alter bridge // show me a sign
and the fire inside is gone
and all that i once had is lost
to the darkness i am born

ни звука. ни шелеста. в округе обманчивая тишина, за которой кроется замедленное дыхание убийцы. он был ведьмаком когда-то; он стал убийцей отныне. в прочем, каждый из них — убийца, руки которых в крови по локоть. нет, они полностью покрыты ей. пропитаны запахом смерти и металла, проникших в основание костей. такими их вырастили. такими их сделал мир и люди. лучшие из лучших. сильнейшие. совершенные машины для убийства монстров и чудищ, изредка поднимающие клинок над человеческой жизнью. ирония. изредка? отнюдь, не в этом случае. не в это время, когда война набирает обороты и сознание может помутиться от царящей в округе кровавой пелены перед глазами. словно вуаль, которую снимать бесполезно. не получится. не хочется, через какое-то время. века, когда всюду бесчинствовали монстры // века, когда люди надеялись на ведьмаков // века, когда люди не были столь алчны теряются в прошлом. уходя прочь, словно эфемерный сон. и монстров меньше ведь, по сути, не становится. они все там же, только облик изменили и природу собственную. они разрушают друг друга изнутри. они режут друг друга за золото. они презирают ведьмаков и не верят уж больше в монстров, которых победить обычному человеку не под силу. школы ведьмачьи рушатся, истираются в пыль камни многовековые и адептов становится все меньше // короли подминают под себя все большие территории, вторгаясь без приглашения туда, куда не звали. уничтожая. предавая. обманывая ожидания.

лето не наивный ребенок.
лето, может, и улыбается глуповато, но только лишь видимость это.

змея выжидает перед четким и аккуратным броском. змея языком чует свою добычу, неторопливо подбираясь ближе. не издавая и звука. лето — змея. та самая особь, которая выживет в любой обстановке и в любых условиях. просто потому, что ведьмачьи школы этому учат с самого начала. адаптация важна, а для змеи нет ничего проще, чем приспособиться и свернуться на чьей-то шее плотным кольцом. на время, почти не душа.

лето из гулеты.
не улыбается [ едва приподнятые уголки губ не считаются ]; не смеется [ усмешка, в данном случае, лишь довольство и предвкушение ]; не торопится [ скорость реакции за спешку не сойдет, как ни глянь ]. в желтых глазах скрывается опасность смертельная, а на кончике языка — яд, что словами сыплется изредка, но метко. каждый ведьмак — сам себе меч предназначения; каждый ведьмак — сам себе смерть, так или иначе. лето ухмыляется фантомно, на грани восприятия, словно это действительно могло бы быть . . . всего лишь мираж, иллюзия.
лето из гулеты.
тот, что загибает пальцы, красочно описывая последовательность своих действий по убийству наглых разбойников. тот, что использует скоя'таэлей в собственных целях и интересах. тот, что говорит правду ровно настолько, насколько до этого разнообразил ложью. ни больше, ни меньше. предельно допустимая концентрация. для него это в порядке вещей // для него это как дышать // для него это не актерское мастерство. лето не играет и не потворствует чужим ожиданиям; лето — творит самостоятельно, с грубой изысканностью лаконичного убийцы.

они встретились на перепутье, преследуя [ идя по пятам ] одно и то же явление. дикая охота. гон. апостолы белого хлада, о котором предвещала итлина. лето и несколько адептов школы змеи, нашедшие внезапного попутчика в облике ведьмака из школы волка. они гнались следом, сбивая подковы с копыт коней в нуль; они искали следы, превозмогая пределы ведьмачьего чутья; они сходили ноги в кровь, ступая по тропе изо льда. это была их первая встреча, которую запомнит один лишь лето, оставшийся посреди заледеневшего поля на руках с беспамятной чародейкой. волк ушел, обменяв свою душу на колдунскую. змея не смеется, шипит почти снисходительно:
[indent]  [indent] «наивный глупец».

это схоже на огорчение, привкус которого не нравится ведьмаку. но лето не из тех, кто предается сомнениям и рефлексиям из-за одной лишь неудачной попытки. школа разрушена в руины; нильфгаард торжествует каждую победу; лето соглашается выполнить поручение эмгыра. от всей этой истории пахнет слишком уж приторно вязко [ лето согласился слишком просто ]. не от того, что у ведьмака план. не от того, что у ведьмака руки по локоть в крови. просто он расставил приоритеты, даже если больше не сможет называться полноправным ведьмаком из школы змеи.
[indent]  [indent] на очередном повороте времени: «убийца королей».

змея делает бросок прицельный, детально точный;
впрыскивает жертве яд под кожу, что прорывает клыками.
[indent]  [indent] лето из гулеты издевается методично и холодно. так, как способен только он: хладнокровно, иронично и даже цинично. в этом его сила и незримое грубое обаяние. любая змея умеет гипнотизировать: шипением ли // движениями ли. и это — усмешка, мол: «смотри, волче, не имея шансов вспомнить все». в этом преимущество лето. в знании. в понимании. он видит, что волк не помнит ничего. как и йеннифэр когда-то давно, в прошлой жизни. и это приветствие [ повторное знакомство ] играет свою роль до их последнего поединка. это не тренировка. это не товарищеский спарринг. это обоюдное убийство, где выживет либо один, либо никто. к чему иллюзии? слишком поздно. к чему игра в поддавки? они не сопливые деревенские мальчишки, а ведьмаки. правда, давно уж с большой натяжкой и чисто по привычке. лето видит это. лето чует схожесть на кончике языка, как и положено змее. одобряет и подстегивает, потому что иначе — не интересно и смысла никакого не имеет. в конце концов, каждый из них ведьмак, а:

[indent]  [indent] «ведьмаки в постелях не умирают». таково их предназначение. таков их бич и роковой перевал, за который они не переступят. они друг другу по крови никто. они друг другу по принципам ничто. они лишь собратья по цеху и друзья по духу, раз уж есть в них что-то неуловимо общее. кровь и металл; лед и монстры. люди эту процессию замыкают с гордо поднятой головой, вызывая отголосок чисто человеческого пренебрежения и отвращения. лето же им не завидует, в принципе, никогда. просто потому, что люди ему в принципе не нравятся, начиная с тех же королей.

лето — это змей, что вместо узоров на чешуе носит шрамы, как и любой другой представитель ведьмачьего цеха; лето — это актерский талант и абсолютная невозмутимость, словно все то, что может случиться, тщательно спланировано [ не удивительно, учитывая его слабость к контролю ситуации ]. лето — это джокер в любой карточной колоде, а гвинте так и вовсе может сойти за туз. в его глазах сверкающих змеиной желтизной отражение темноты и глубочайшей ямы, в которую упадешь — не выберешься. он убивает легко и легко срывается с места, прячась лучше множества приспособленных к такому животных. и, разумеется, лето — зверь. самый настоящий. опасней которого, попросту, быть не может. это нормально. это в их, ведьмачьей, природе. его не держит ничего на одном месте с тех пор, как была разрушена школа, а дорога все бежит вперед. за горизонт.

кто знает, что она сулит:
новые встречи [ слишком сомнительно ] // новые битвы [ лето не верит в предсказания, но ему хотелось бы верить в силу обещаний и пересечений дорог ] // не_забытое старое [ быть может, он и сможет найти что-то такое, что заставит остановиться ].


дополнительно:
на самом деле, заявка родилась внезапно и спонтанно. с одним четким выраженным: «хочу!». все гениальное — как говорится, — просто. в любом случае, о чем я хочу сказать человеку, который прочел это \ неопределенно махнул рукой на прописанное выше \ и выявил у себя в голове мысль: «о, классно. давно искал // зашло, приду» или что-то в этом духе — браво! вероятно, заявка немного укуренная в хлам, написанная под вдохновение и вообще неконтролируемый приступ атмосферной писанины, которая нравится только мне (наглая ложь, птмчт: ну, такое). однако! в этот раз, вроде, вышло неплохо.

лето — крайне интересный персонаж, которого недооценили и вообще задвинули куда-то в угол. не надо так. и . . . и я не знаю что еще сказать, но если вам нравится и вы чувствуете, что это прям канает, то милости прошу. аванс принимается постом, любым. да, я вредный. я люблю отдачу полномасштабную, потому что вдохновителем должен быть не только я, но и вы. я отвечаю на взаимности. думаю, это логично.

я игрок не торопливый. спешить не люблю и очень охочий до обсуждения обстоятельного разных деталей. пишу в среднем разрезе 10к [ я категорически (!) отмечаю, что вы не обязаны писать такую же простынку мне в ответ, но и нечто, до смешного, маленькое, конечно, тоже не подойдет ]. от первого // третьего лица, с минимумом грамматических ошибок [ я на это надеюсь и от вас прошу банальной же грамотности ] и могу даже с заглавными буквами. честно, я умею. в любом случае, все обсуждаемо.

и я буду очень рад появлению этого персонажа [ а каст у нас тут просто замечательный ], которого без игры не оставит никто.
просто потому что потому ♥

пример игры;
старенький, но ок

ундвик гипнотизировал. острые обрывы и склоны в изломанных линиях заставляли теряться. и в этом царствии царила лишь мерзлота, которая грозилась сбить с дорожки, покрыть толстой броней изо льда и раскрошить все в ту же ледяную крошку. ундвик убивал медленно и методично. вероятно, даже красиво. под клекот гарпий в пронзительно низком небе. никогда не знаешь, что ждет тебя на большаке. это может быть очередной монстр или самое настоящее чудо, пусть таковые и случаются раз в столетие. для ведьмаков же чудес не бывает. те разбиваются о них с глухим грохотом, словно каменная лавина, погребая все под осколками. для ведьмака чудо — дожить до старости, встретить предназначение и исчезнуть без следа. без памяти о себе. как и положено. когда-нибудь они станут мифами. так было и с нациями старшей крови. так было с каждым, кто пришел заранее. то что осталось — летописи и истории, суть которых давно исказилась и потеряла хоть краюху достоверности. не осталось ничего. никого. мир, в котором перемешано черное и белое. ни зло; ни добро. баланс остается неизменным. сколько бы мало ни оставалось ведьмаков на большаке. сколько бы ни снижалось количество чудищ в богом забытых местах. когда-нибудь все это исчезнет, а после исчезнут и другие цеха, оставляя свободу действий людям. люди выживут, выкрутятся из всех передряг и забудут окончательно, через несколько поколений. было ли то правдой. было ли то вымыслом. какая разница? за скалистыми ущельями плещется море, врезаясь в непреодолимую преграду. извилистая тропа ведет все выше и выше, словно стремясь увести вертикально вверх, к небу. туда, где парят гарпии и сирены. туда, где пронзает высоту башня. здесь нет ничего и быть не может. никаких следов. никаких отметин. никакого отзвука. только медальон мелко дрожит отчего-то, стоит только сделать еще шаг навстречу. вверх. туда, где ветер готов изорвать в клочья и скинуть незадачливого путника, который посмел кинуть вызов заснеженным пикам ундвика. и это, как ни странно, успокаивает.
[indent] ведьмак не останавливается.
[indent] ведьмак не спешит покидать это, наверняка проклятое, место. только вот «проклятие» это — условное, давно истертое временем и испарившееся, оставившее за собой лишь ветер и вьюгу.

[indent]  [indent] tor gvalch'ca.

одно из последних пристанищ народа старшей крови. оставляющее след в этом мире строение отвечает на незаданные вопросы и также безжалостно становится местом упокоения любого возжелавшего легкой наживы. есть ведь, наверняка, здесь и старые эльфские артефакты. вышедшие из строя, но которые можно продать за баснословную сумму коллекционерам. и это манит. это притягивает. а башня пирует вместе с ветром, в первый и последний раз. здесь нет места огням и кострам путеводным; здесь не поможет даже факел, который тут же затушит. вечная мерзлота, что всегда непоколебима, останется холодной. скеллиге позаботится об этом, не спрашивая мнение населяющих людей. быть может, когда-нибудь опустеет и весь остальной окружающий мир. через множество тысячелетий, когда о ведьмаках не останется и единой истории; когда древнее существование останется погребенным в песках времени или в белом же хладе, как предсказывала итлина.

геральт не понимает, что такого в этом предсказании. геральт знает, что предсказания сбываются крайне редко, даже если были произнесены святыми старшей крови. это сродни мечу предназначения. одно острие — ты, а другое — смерть. но белый волк уже признает свою поспешную ошибку в те несколько раз, когда отказывался от своего собственного предназначения, что исчезло в портале, который вел в неизвестность. и если бы мог он что-то исправить, то, вероятно, поступил бы точно так же. он, вероятно, так же попытался все исправить бы. но просто об этом думать, когда выбор мир сделал за тебя. геральт непозволительно опоздал, а теперь ищет малейшие зацепки по всему миру. дорога по большаку идет бесконечно долго. от одного мифа к другому. от одной истории к другой. от одного вероятного портала к другому. целое пересечение меридиан и координат. и никогда так, чтобы в одном месте сошлось несколько путей. только лишь единожды, а поиски идут дальше. и иногда приходит понимание // осознание собственной беспомощности, что: «нет, бесполезно». только вот ведьмак идет все дальше, вырубая себе дорогу сквозь гнездилища чудищ и бредовые истории, которые не могут стать правдой [ но проверят, зачем-то, и их ]. геральт не устает, когда в очередной раз останавливается. желтые, горящие огнем, глаза смотрят сквозь снежную пелену, выхватывая малейшие детали. прислушивается к отзвукам и шорохам так, словно бы на секунду все успокоилось. штиля не предвидится еще довольно долго, но ему и не холодно. не потому, что ведьмак. не потому, что плотное обмундирование скрывает хорошо. у него нет времени ощущать холод или же зной, ведь его «миссия» еще не выполнена. если бы он знал, . . . что именно? не может сформулировать и сам, но неоконченное предложение в голове его засело прочно. это не чувство вины. это ошибка. промах. досадная оплошность, которую он не имел права допускать.

[indent]  [indent] — холера.

он молчит долго. в последний раз когда он произносил хоть слово? месяц назад, когда повстречал лютика в какой-то очередной захудалой корчме, на которую хватило денег. а потом снова дорога и тишина. даже с плотвой не разговаривал, хотя несколько раз и хотелось рассказать верной спутнице что-нибудь из того, что гложет где-то там, засевшее настолько глубоко, что выцепить практически невозможно. ни словами, ни как-нибудь еще. в результате, геральт лишь нервно ведет плечом, поправляет мечи и идет дальше. навстречу ему ледяной ветер и тишина. не настораживающая — приятная. та самая, в которой хочется остаться, но это невозможно. не сейчас. быть может, когда-нибудь через несколько десятилетий. он надеется, что не скоро. он надеется, что за это время найдет цири снова. верит, что она вернется. потому что предназначение всегда его находит, а в прошлый раз — уже не отпустило, заставило смириться со своим существованием, потому что иначе быть и не может. он понял, что не может. не имеет права отказываться. и сейчас уверен отчего-то, слепо, что все останется — по крайней мере — правильно. нужно только искать тщательнее, преследовать до самого конца. до тех пор, пока не увидит; до тех пор, пока не услышит; до тех пор, пока не почувствует. белый волк идет по своей тропе.

[indent] за его спиной осталась сильнейшая вьюга, а впереди — штиль;
[indent] за его спиной остался ветер, почти искрящийся белым, а впереди — ничего.
башня останется незыблемой. неподвижным памятником древней архитектуры, в которую, кажется, скоро вернется вот-вот старый владыка. но это всего лишь иллюзия. это всего лишь то, что подходит под слово «кажется». мираж головного мозга, если можно так это назвать. ведьмак ступает осторожно, но под ногами все также хрустит снег. идти бесшумно здесь не получается, потому что это невозможно, а летать ведьмаки не умеют априори. усмешка. этого и не нужно, по мнению геральта. не имеет никакого смысла. время от времени мутант думает о чем-нибудь абсурдном, вспоминая уроки весемира. вспоминая свою юность, в бытность еще учеником в каэр морхен. это так давно было. почти целую жизнь назад. и что сейчас видит перед собою тот, чьи глаза хранят в себе стаю волков-одиночек:

пустота;
[indent] тишина;
[indent]  [indent] башня;
[indent]  [indent]  [indent] с и л у э т.
[indent] на его груди мелко подрагивает медальон школы; в его груди зарождается смутное сомнение, а после — узнавание. то самое, от которого и клокочет глухим раздражением. имя, которое он хотел бы не вспоминать, просто потому, что ни к чему они вновь не придут: результат, однако, извечно одинаков. вильгефорц из роггевеена. тот самый вильгефорц, который одержимо гнался за цириллой при любом удобном случае. и вот он стоит здесь, перед ним. и перед глазами только обтянутая в черное спина. геральт из ривии не ожидал подобного поворота событий, разумно полагая, что мало кто согласится по доброй воле «путешествовать» по хребтам ундвика. и горечь в корне языка возникает совершенно оправданно, ведь ведьмак никогда не будет доверять чародею, если не знаком с ним достаточно долго, чтобы изучить. в случае же вильгефорца все становится очевидным еще в первое мгновение первой же встречи. слухи могут быть разными, но только вот интуиция не молчит при зрительном контакте.
[indent] а для самого же ведьмака этот маг — почти враг. тот, что повел на содденский холм трисс и йеннифэр. это делало его благородным защитником тогда? патриотом? нет. в это геральт верит с трудом. если, конечно, верит. и, разумеется, он знает, что его присутствие было замечено. во всем виноват снег и тишина, которую никто не спешит нарушить из собственных соображений. никаких приветствий; никаких угроз; никаких выбросов в пустоту. каждый преследует свою цель, но геральт осторожен. он ведь не понаслышке знает, на что именно способен вильгефорц. вокруг них: темень, хоть глаз выколи. вокруг них: отвесной обрыв, неверный шаг и лети себе вниз, на камни, или в ледяное море.

скеллиге никогда не было гостеприимным местом, славясь своей лаконичной агрессией;
скеллиге всегда имел популярность места, из которого уже не вернешься куда бы то ни было.

дорога идет все дальше. снег хрустит под ногами. там, за горизонтом, начинается другой совсем мир, где правят затерянные драконы, а людской — ограничен. от края, до края. из севера на юг // на запад из востока. что дальше? ничего. не пустота, очевидно. все то же самое, ведь в конечном итоге, когда-нибудь вернешься все на ту же дорогу. бесконечную. знакомую. с собственными же следами. геральт не против. геральт живет этим каждый день, порой возвращаясь по нескольку раз. словно это что-то изменит. иногда. совсем незаметно. а в лесах, между тем, волчьи стаи и гнезда грифонов; в городах же тем временем крысы и василиски в стоках. мир рушится и мутирует, не хуже ведьмачьего организма. но белоголовый не думает об этом. ни сейчас. ни тогда. просто потому, что это не его дело и не в его интересах. он же не философ странствующий и не паршивый путешественник, он — ведьмак. мутант и убийца чудищ. нэннэке каждый раз смеется над этим или иронично поджимает губы, а враги — не устают напоминать. почему нет? если им уж так сильно проще от этого. рано или поздно, им надоест; рано или поздно, исчезнут и они.

геральт чертыхается едва слышно, ощущая неладное: природа не любит, когда ее сдерживают. в эпицентре каждой бури — глаз, где нет даже ветра, но потом он становится меньше. шторм набирает обороты, разворачиваясь в полную силу. постепенно, начиная всего лишь с завихрения снегопада. и если так пойдет дальше, то ничего хорошего из этого не выйдет. вильгефорц давно уже забыт, только чужое присутствие на периферии не дает расслабиться полностью. ведьмаку не нужен магический купол; ведьмаку здесь вообще ничего не нужно, кроме того, что, вероятно, находится внутри эльфского дворца. ведьмак идет вперед, не слыша ничего [ делая вид, очевидно ] и начинать разговор первым он не намерен. по крайней мере, они оба должны понимать бессмысленность этой затеи. верно же?

0

4

УРА, ГЛАССУ СТУКНУЛО ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА
приходите к нам, мы классные.
http://forumfiles.ru/files/0019/e7/0f/54964.jpg

0

5

китнисс в поиске:

— the hunger games —
https://i.imgur.com/pQkSMEL.jpg
прототип: josh hutcherson;

peeta mellark [пит мелларк]
«ты - художник. ты- пекарь. ты любишь спать с открытыми окнами. никогда не кладешь сахар в чай. и всегда завязываешь шнурки на двойной узел.»

- i must have loved you a lot.
- you did.

пит, посмотри, наш мир
в огне.

он горит, пит, не тлеет пока что. и в нем люди растворяются - распаляются кусочками. пит, ты только взгляни, там революция. смешно, не правда ли? мы систему подорвали, когда не съели ягоды. а ведь я так наивно заявляла после, что недовольна капитолием // выиграть должен был кто-то один, верно? прости, в тот раз я не могла умереть [ а стоило ].

я ведь совсем не герой, не спаситель и уж точно не тяну на революционера. куда мне до освободителя оков, где достать им эту дурацкую свободу? они рисуют на полотнах птицу и считают, что я вот-вот расправлю крылья и накрою ими пожарища. уберегу щитом государство, стрелой проткну сноу. пит, можно мне не смотреть? расскажи мне о хорошем, пожалуйста. отвлеки.

давай представим мир, где жива прим. где твоя семья не погибла при бомбардировке, где мой отец не сгинул в шахтах. где моя мать не плачет и не сцепляет руки, где нам не надо бороться за каждый кусок хлеба. давай представим, что нет игр, что нет шлака, что в школе все дети улыбаются, потому что у них чистые руки и красивая одежда. мы построим такой мир для будущих людей. для тех, кто не видел войны, кто не знает арены, кто не терял себя в дыму. там не будет наших близких, мы не вспомним уже учителей и старый дом правосудия, но знаешь, кто-то же должен жить счастливо? какой иначе смысл был в этой бойне.

врачи говорят, что ты должен пойти на поправку, должен излечиться от яда и вернуть свои воспоминания, но я в твоих глазах читаю - «никому я не должен» - и кожей чувствую, что эта война только начинается. зачем ты вернулся в дистрикт? здесь только я, хеймитч и несносный кот. мы живем среди мертвецов, распиваем с ними джин и спорим, какая завтра будет погода. здесь пропащий округ, пит, дышит смертью каждый поворот. пожалуйста, уезжай. не губи свою душу окончательно.

мне больше нечего терять.

за пределами панема есть мир, и он большой, просто огромный. поезжай. забудь дорогу домой, потеряйся в чужих городах. оставь мне ненужный дорогой дом, тихий лес и злой рок. я заслужила наказание. страха больше нет, пит, я потеряла его во втором, когда почти умерла. или когда ты руки сомкнул на моей шее и готовился придушить. или когда толпа бежала от планолетов, а дети взрывались на моих глазах, не успев даже вскрикнуть. эй, пит, уезжай, умоляю. не слушай эти истории, они не заканчиваются хорошо.

ты прошел рядом со мной весь путь, погубил людей. ты бежал от угроз, потерял финника и смотрел на меня, когда я уходила в последний раз. я буду всегда о тебе заботиться, помнишь? не забывай.

эй, пит,
я осталась там.

в моих снах каждую ночь расцветает панем и продолжается прежняя жизнь. там все та же диктатура, те же игры, тот же сноу. я схожу с ума, пит, и не думаю как-то это прекращать. не иди за мной, не бери за руку, не подходи. ты со своими демонами сражаешься, а я тебе тут помочь больше не могу. меня тянет ко дну иным грузом, я жалею теперь, что не умерла на семьдесят четвертых. мне должно быть больно, понимаешь? но внутри ничего нет.

только разрушенный дистрикт и, повторюсь, несносный кот.

зачем ты приехал, глупый?
кого ты рассчитывал
спасти?

пример игры;

упс, здесь пусто

0


Вы здесь » The Vampire Diaries | Soul Love » Партнерские узы » GLASS DROP [crossover]