The Vampire Diaries Soul Love

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Vampire Diaries Soul Love » Партнерские узы » GLASS DROP [crossover]


GLASS DROP [crossover]

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

GLASS DROP [CROSSOVER]
nc-180; а мы тут едим стекло вместе

http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/37694.jpg

на гласс дропе официально (кем?) разрешено: заводить твинков, дышать, писать в постах заборчиком, уходить в лоу до следующего рождества (неточно), отправлять сообщения в думалку, создавать ау, неканонов, доппельгангеров, общаться с дэдшотом, пользоваться пластиковыми трубочками, критиковать социальные институты и менять лз по два раза в секунду. ни на одном другом кроссовере такое абсолютно точно не разрешено, мы гарантируем это. присоединяйтесь.

+1

2

гиноза в поиске:

— psycho-pass —
https://images2.imgbox.com/f9/6a/gOIUV3Gl_o.png
aoyanagi risa [риса аоянаги]
старший инспектор второго отдела бюро общественной безопасности, человек

Гиноза мечется.
Оголённые провода логики старшего (единственного в отделе) инспектора искрят и потрескивают под воздействием сотен тысяч Кельвинов предельно накалившихся чувств.
Проклятый Масаока! Вот ведь необходимо ему приплести к каждому
                                                                                                                        чёртову
                                                                                                                                                      делу
обожаемую свою «профессиональную интуицию», сказочку эту для легковерных, мифическое шестое чувство, ни объяснения, ни подтверждения которому не существует (Гиноза знает, он искал). Будто нельзя вести расследование, опираясь, как все нормальные люди, на статистические данные, прямые улики и неопровержимые доказательства!
«Нормальные люди».
Вот. Точно. Именно.
Он не нормальный.
Масаока Томоми - латентный преступник. Отброс общества, охотничий пёс. Ожидать рационального поведения - наносить оскорбление собственному интеллекту. Он такой же, как и все они. Такой же, как и…
Когами.
Когами.
Когами.
А-ах, чтоб тебя!.. Чтоб, чтоб, чтоб тебя!!!

Аоянаги смотрит внимательно, Аоянаги понимает.Всегда понимает — есть у неё такая особенность.

Когда «дурацкие про́волочки» съезжают на кончик носа («Сделал бы, что ли, коррекцию, Гиноза-кун»), ловит его за руку — прерывает движение. Смотрит в глаза, цепляет крючья настойчивости — пока не вернёт взгляд, не увидит её, не осознает присутствие. 
Снимает с него очки.
— Хватит.

Ближайшее время оба они забываются. Каждому из них есть, забываться о чем.

Он сканирует её тело ладонями, карты памяти считывает губами. Всякий шрам освещает историю, неслучайная дрожь нарушает тайну. Сотворённое Рисой молчание Гиноза хранит, на вырученное за непроизнесённые признания золото выменивает для неё покой (лучший мальчик на свете).
Она учит его всему — он влюбляется, как собака. 
Когда дочиста выбирает желанное, шкрябает дно — нет ли второго. Не находя, вздыхает. Не находя, уходит. Неслучайно оборачиваясь на пороге, сверяется с точным списком того, что нельзя оставлять: поцелуи, нанизанные на родинку под левым глазом; пальцы, таскающие из тарелки кусочки; запах, обнимающий ночами; именной суффикс -чан; прикосновения. Забирает все.
Аоянаги проницательна ровно до степени безболезненного аннулирования романтических чаяний и беззазорного приумножения дружеских отношений, и по зрелом размышлении Гиноза ей благодарен.

Он не ждёт её появления в реабилитационном центре, не ждёт визита в каморку исполнителя — она и не приходит. Искать Аоянаги в тёплых взглядах, дружеских приветствиях смысла нет: до заветного министерского будущего остаётся неполных два десятка месяцев. Сталкиваясь с гончей в коридорах, инспектор, как и три года назад, отводит глаза.

В конце концов, разница между ним и Когами — всего лишь знание её вкуса,

                                                                                                                                    так?


дополнительно:
этой истории полагается ещё предыстория — некое формирующее событие из биографии аоянаги, от прописывания которого отказался осознанно (не сковывать слишком сильно, но с радостью обсужу и подкину возможные варианты, их есть у меня). следствием того события стала острая необходимость держать жизнь под контролем, именно по этой причине когами она предпочла гинозу.
если вам кажется, что налицо факт беззастенчивого пользования гинозой — that's ok, мне тоже так кажется, и ни он, ни я такого расклада не против (в конце концов, главному девственнику бюро тоже кое-что обломилось, и все остались вполне себе довольны). если есть желание затянуть гайки потуже и окончательно превратить рису в манипулятивную арбузерку — that's fine too, оставьте мне только краткие моменты человеческой слабости, у всех они наличествуют.
затронут исключительно аспект личных отношений, поскольку все остальное есть в первоисточнике (при необходимости подскажу, что где). в нц-у не жажду, не умею, не люблю (нет, не потому, что не умею), однако свято верю, что перспективы все-таки не хуже: благо, бэкграунд такой, что накрутить можно что угодно. нет, коне-е-ечно, в случае насущной потребности словарь синонимов «нефритового жезла» я откопаю (и даже им воспользуюсь!), но стребую после того стократно. глубокой рефлексией (одумайтесь, пока не поздно).
в моем мире принято приходить в лс с примером поста, не гнобить партнёра за манеру письма, не сношать мозг на предмет низкой активности, не лезть кирзовыми сапогами в личную жизнь, говорить словами через рот и получать удовольствие от совместной игры. не в удовольствие — не нужно, не стоит мучиться, оставьте роль для той, кому будет в кайф.

пример игры;

Движения медленные, заторможенные; реакции хуже номинально существующих человеческих. Джонни думает, что не успеет, -
и не успевает.

Когти длиной с мужскую ладонь взрезают брюхо что твоим Нуаду, вываливающийся кишечник, цепляясь, повисает на медвежьей лапе. Рывок - и бывшее только что единым целым уже бодро раскачивается по частям где-то в районе колен, щедро оттяпанный кусок с тошнотворным звуком шлепается рядом.
Дальше, он знает, тысячефунтовая махина зайдет с тыла и перебьет позвоночник (сам поступил бы точно так же), и насколько может проворно разворачивается на сто восемьдесят. Кишки описывают полукруг и бьют по ногам. Отмечает (…мать, не хватало еще повиснуть и посыпаться пиньятой), но не отвлекается: из вспоротого живота хлещет кровь, не отключается Син только благодаря адреналину, да и тот перестанет действовать с минуты на минуту.
В рукопашном шанс всего один: на кровоизлияние, а это значит, что потребуются все оставшиеся си… пригвождающий его к земле гриззли победно ревет. Когти входят в плечи, из пасти идет смрад, с клыков капает слюна. Смотря в раззявленный медвежий рот, Джонни думает о том, что личная гигиена все-таки чертовски важна, и еще немного - что сейчас эта зловонная тварь отожрет ему лицо, а оно ему, в общем-то, нравилось. Он чувствует, как смердящее дыхание становится жарче, ближе, видит, как раскрываются шире мощные челюсти, -
и вздрогнув, просыпается.

Часы утверждают, мерзкое пронзительное пиликанье усердствует продолбить мозг на протяжении долгих пятнадцати минут. Обычно Син реагирует на первое. Сегодня - исключительно на грянувший из колонок индастриал-метал.
Тянется выключить будильник, однако неожиданно резко останавливается: острая боль прошивает живот и плечи, по грудной клетке протягивается интенсивная тупая. Делая судорожный вдох сквозь стиснутые зубы, дает себе секунду на привыкание и только сейчас замечает на постельном белье кровь. Такой объем крови, будто тело осушили. Это его? Откуда?
Откинутое одеяло ясности не прибавляет: освежеванными гадюками разметанные по кровати наружности извиваются жирными знаками вопроса. Мозг работает лихорадочно, энергично стрекочет пулеметной очередью: «Кто? Когда? Зачем? Почему не проснулся? Опоили? Накачали? Где? Когда? Как проникли? Еще здесь?». Оценивая общее состояние (сдохнет так сдохнет, на все воля Божья, но без хорошей компании в загробный мир однозначно не отправится), он прислушивается к себе и положению в лофте - не ощущает ни магии, ни запаха, ни чужого присутствия. Ушли.
Самое время запихать кишки обратно и восславить безвестных джоннипроизводителей, что уродился перевертышем (сиротство - совсем уж несерьезный повод унижать себя неучтивостью).

Идея тренироваться с едва прихваченной по краям дырой в брюхе, чуть прикрытой криво-косо сделанной перевязкой, суть (будем честны) откровенно хреновая, однако в радужном свете перспективы повторного нападения она - оп! - и уже играет новыми, совсем не такими абсурдными теперь красками: осознавать предел текущих возможностей весьма, знаете ли, полезно. Сохранению головы на плечах (а внутренностей, что характерно, внутри) способствует магическим просто-таки образом.
Вопреки каждому обнюханному углу (в прямом смысле «каждому», в прямом смысле «обнюханному»), ни одного незнакомого запаха Джонни так и не обнаруживает (про следы взлома и проникновения упоминать даже нелепо) и до сих пор знать не знает, ведать не ведает, кто это такое, что это такое, блядь, было (и чего следует ожидать в дальнейшем).
Блядь. Блядь, блядь, блядь, блядь.
Не «безопасник» Шлезингер, которого обошел в прошлом месяце с поимкой набедокурившего при Дворе диаблериста, в самом же деле, отомстить решил. Напрочь никчемный, само собою, товарищ, но не совсем ведь отбитый. Родственники отступников, может? Йей, веселье. Вычислять одного-единственного занятие, без сомнения, увлекательное.
- «Сина» достаточно, - подхваченным со скамьи полотенцем утирает лицо. - В официальной обстановке лучше «инквизитор», в неофициальной и прозвища хватит, - руку, немного подумав, не подает, вместо того кивает. - Не призыв к фамильярности, только в критической ситуации сэкономит время.
Время, вот именно. Недурно бы за ним последить, раз уж ожидаешь прибытия новой коллеги: семь потов, там, с себя смыть, в цивильное облачиться, на иного приличного похожим стать - вот это вот все. Заранее.
- И часто вы делаете фривольные предложения старшим по званию, стажер? - осознанно искажая смысл ее слов, отвечает уже от двери в душевые, на ходу привычно разматывая кумпур.
На женщину перед собой смотрит спокойно, ровно, не думая даже флиртовать: его интересует реакция, уж точно способная рассказать о «подкидыше» чутка́ поболее, чем глава инквизиции, ограничившийся исчерпывающим «Развлеки ее как-нибудь».
…И у Джонни, право слово, нет абсолютно никаких причин относиться к начальству как-либо иначе, чем нейтрально-уважительно (таки любовью к пошитым на заказ костюмам отличаются они оба, и Брекенридж банально не успел еще подвести никого под монастырь), но… «Развлеки ее как-нибудь»?! Серьезно? В караоке он ее повести, что ли, должен? Впавшего в анабиоз вампира палочкой дать потыкать? В яму хаоситов визит невежливости организовать? Уточняли бы хоть, господин главный инквизитор, общий вектор и границы допустимого, а то мало ли чьей там дочкой она в итоге окажется.
- Спасибо, с задачей «спинку потереть» я и сам вполне себе справлюсь, - договаривает, уже скрываясь за дверью: - Я ненадолго, десять минут.
Висящее на предплечье полотенце кое-как скрывает расплывающееся на одежде кровавое пятно.

Из душа выходит по пояс гол. Правой рукой прижимает к животу бесповоротно испорченную футболку, в левой несет аптечку. Впервые опускаясь взглядом ниже уровня глаз, отмечает юбочку, причесочку, каблучки, ноготки - удовлетворенно кивает: «Годится».
- Расшивателем пользоваться умеете? - пропитанные водой и кровью, предсказуемо сбившиеся бинты срезает сам. - Нужно залатать и сделать перевязку.
Несмотря на то, что кишечник преимущественно регенерировал еще утром, Джонни попросту не хватает уровня до того, чтобы рана затянулась быстрее. Для ускорения процесса нужна еда, сила (в идеале - охота), но есть до полного восстановления - хотя бы - мышц и сухожилий категорически невозможно.
- Уловка 22, - хмыкает он, настраиваясь на очередную пытку, еще и усиливаемую, вероятно, неумелым обращением, но не в медблок же, ей-богу, идти. Перевертышу не пристало, да и понять, из чего сделана его сегодняшняя подопечная, и куда с ней такой потом соваться, тоже было бы неплохо.
«И чья же ты вся такая важная, что аж личного массовика-затейника к выпуску подогнали», - задумчиво потянувшись определить уровень, Джонни сталкивается с нечитабельностью. Более того: расу определить не может. Силу чувствует, сила никуда не девается, но все остальное - как белилами плеснули.
Неужели из-за ранения? Или от голода?
Есть… нет, не есть - жрать. Жрать меж тем хочется невыносимо - регенерация отнимает максимум возможного, так что даже субтильная новая знакомая начинает пахнуть исключительно аппетитно.

0

3

на глассе очень ждут:

doki doki literature club
https://i.imgur.com/AoNW8Mz.png https://i.imgur.com/rLvpFUV.png https://i.imgur.com/3LdlFFX.png
прототип: чисто on your own;

everyone from this sweet-sweet-sweet fandom
маньячки, книголюбки, фанатки, поварихи и школьницы

я хз что с этим делать, но хочу. заберу в межфандом и альтернативу с огромным удовольствием, — приходите, пожалуйста! на глассе просто не может не быть дев из этого великолепного фандома. несчастному протагонисту, к слову, тоже будем очень рады. давайте уничтожать людям психику вместе.


дополнительно:
игровые разделы у нас открыты, потому будет просто здорово если в текстовых предпочтениях мы сойдёмся.
http://funkyimg.com/i/2MoMn.gif

0

4

на глассе очень ждут:

layers of fear & inheritance
https://i.imgur.com/emwIrb3.png
за искусством нужно ходить в ад, глупцы — с этим спорящие;

пара семейная и дочь очаровательная
торгаши искусством ради денег и психическим здоровьем ради искусства

в преддверии второй игры, бросаю клич — п р и х о д и т е. кларисса тоже сходит с ума, тоже рисует, готова составить вам интригующую компанию и в модерн!ау, и в скрипящем окнами да дверцами поместье девятнадцатого века. идей огромная куча, обо всём готова поведать в личных сообщениях.
ахтунг: в стилях игры сойтись было бы совсем здорово, так что если вдруг захотите и со мной поиграть, пришлите в личные сообщения какой-нибудь пример текста. если нет — рада буду просто на вас посмотреть и попищать от восторга.


дополнительно:
если холсты ткать из человеческой кожи, а вместо красок использовать ихор (под язык таблетку, она полукруглая, вроде луны но не совсем так) — выходит просто замечательно. ну и никакого ручного синтеза свинцовых белил и завышенных цен на ультрамариновый краситель, как вы сами понимаете!
колорит уже не тот, но точно стало не менее интересно.

Отредактировано PR (28.05.2020 13:33:50)

0

5

на глассе очень ждут:

— the handmaid's tale —
https://images2.imgbox.com/da/a0/IMWfbcSi_o.gif https://images2.imgbox.com/5b/76/8kJtkete_o.gif
прототип: обсуждаем; [source]

full cast
люди, угнетатели и угнетенные

здорово бьет по голове — хотелось бы не только внутри себя проварить, но и в словах осмыслить.
джун мне, при всем желании, дастся лишь до степени вовлечения материнского инстинкта (что в данном случае совсем немного, но в определенных сюжетах могло бы сработать, не стану сбрасывать со счетов окончательно), поэтому интересно попробовать за персонажей вокруг нее: мойру, серену джой, эмили. чертовски удачно было бы найти командора уотерфорда и тетку лидию, уж с ними-то взаимодейстие о-го-го какое… или вообще в ориджей удариться (есть старенькая задумка на твинцест в декорациях, например).
вполне вероятно, остались еще какие-то не вспомнившиеся сейчас варианты, можно будет подумать-покрутить, если вас будоражит иное: мне в целом интересен этот сеттинг, так что идти можно и вширь, и вглубь, и вверх, и вниз, и по диагонали — как угодно. 


дополнительно:
книга, сериал — непринципиально, знакомы оба (при необходимости посмотрю и фильм), но логичнее, думается, играть по сериалу: материала больше. 
решительно не заходит львиная доля подобранных для экранизации актеров (исключительно внешне, исключительно вкусовщина), предпочтительно было бы выбрать что-то свое (или обойтись безликими картинками в оформлении — как вариант).
не факт, что на слоге сойдемся, потому почитать что-то из вашего, если появятся планы на совместную игру, хотелось бы, а нет — так просто, пожалуйста, приходите и радуйте глаз.

0

6

на глассе очень ждут:

— marvel —
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/27566.jpg

kurt "nightcrawler" wagner
мутант, пират, стендап-комик, гимнаст, амбассадор бога во вселенной марвел

bamf

yall: the sound nightcrawler makes
me, an intellectual: badass motherfucker


дополнительно:
люблю курта до луны и обратно (и так тысячу раз), продам душу, гараж и всё, что считается ценным. заявкой стреляю в пустоту, скорее всего, но если вы вдруг (!) заинтересуетесь — скиньте, пожалуйста, любой ваш текст, чтобы понять, сыграемся ли. от карлы мне, разумеется, предложить нечего, но в ау или твинком могу взять практически кого угодно — зависит от того, что именно вам интересно играть и на чём сойдёмся. экскалибур, приключения пиратов, иксмены, десятая смерть, сотое возрождение, дребезжащее стеклище с куртом с земли-295, да хоть недавний непонятный ран age of x-men (бгг). затопим любое судно, покорим любой цирк, стребуем с мистик моральную компенсацию, выследим и прикончим дюкса, етц етц.
если вдруг захотите устроить ревизию и вместо невнятного отцовства в виде азазеля вернёте изначальный вариант клэрмонта (родители курта — мистик и дестини) — круто вдвойне. алсо курт — хорошо, бородатый курт — вообще заебись. отдельный плюс в карму, если следите за релончем и читаете hox/pox.

Отредактировано PR (28.05.2020 13:33:26)

0

7

на глассе очень ждут:

— the witcher —
https://i.imgur.com/1KELCCD.png

всех, пожалуйста
ведьмаки, чародейки, нечисть разномастная

сериал вышел, хайп пошёл, ГДЕ ВЫ, ПРИХОДИТЕ. и приходите в любом нравящемся образе, пожалуйста — точки соприкосновения найдём. ни на чём не настаиваю, к себе не привязываю, хэдканоны вариативны. нас тут потихоньку всё больше, а с вашей помощью станет ещё больше.
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/82322.gif


дополнительно:
очень прошу без тонн хэйта в сторону возможных интепретаций игроков, быть знакомым (или хотя бы жаждать познакомиться) с книжной сагой, уметь в рефлексию и осознавать, что мы вас в игру заберём с радостью, но вы тоже и с идеями приходите, и в принципе с желанием играть. на глассе очень замечательно, готова помочь обжиться.

Отредактировано PR (28.05.2020 13:33:02)

0

8

на глассе очень ждут:

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/67245.jpg
весь каст
шиноби мира всея

эта манга много учит тому, как важно не повторять ошибок прошлого. и, чтобы быть полностью честным, преодоление таких травматических душевных переживаний, с которыми справился наруто, кажется немного идеалистическим и наивным для меня. несмотря на это, этот утопический идеализм должен был быть написан и защищен в шёнен мангах. шёнен манга, прежде всего, должна нести в себе надежду. © кишимото


дополнительно:
саске есть потрясающий образец обширного социального... отсутствующего взаимодействия. я выложил достаточно много заявок в "нужных", но суть в том, что наруто - это куда больший мир, мириады персонажей. и было бы здорово их собрать. один за другим, часть за частью, а там и станем огромной играющей компанией, способной и в ностальгию, и в драму, и в юмор, и в альты, и маски носить друг для друга. просто любите наруто, умейте писать и, собственно говоря, приходите на проект за тем, чтобы играть. со своей стороны поддержу чем смогу, как и буду просто рад видеть представителей родного-любимого каста на форуме. ударимся же в стекло, нам это сам кишимото завещал - покажем, что такое образец и классика японской индустрии.

0

9

саске в поиске:

— naruto —
http://s5.uploads.ru/nL3Kf.gif http://sg.uploads.ru/0VKaI.gif http://s3.uploads.ru/qE38l.gif http://sh.uploads.ru/slRnZ.gif
прототип: original;

haruno sakura [харуно сакура]
человек, в будущем пионер-основатель детской психиатрии, способная куноичи

на первый взгляд - если харуно не знать совсем - она вроде как пустая и типичная, в ней нет ничего особенного. она эгоистична и не привыкла смотреть в глубину, в суть вещей. однако она же во всех своих эмоциях и начинаниях максимально преданная и искренняя, или по крайней мере обладает силой воли и самовнушения, способными сделать её таковой. сакуру с одной стороны просто морально втоптать в землю и довести до слёз, но точно также просто вдохновить — в обоих случаях нужно лишь не быть для неё чужим человеком.
в прошлом шумная, местами наивная, раздражающая, агрессивная, не всегда и не со всеми воспитанная (о, сколько унижений и некрасивого потребительского отношения было с её стороны в адрес наруто), харуно при этом является полным жизнью человеком и крайне сообразительной, как и упорной девушкой. упёртой скорее — как все в команде номер семь, что непременно неслучайно.
в её жизни не было ни одной травмы, никакой драмы: полная семья, девичья влюблённость и розовые мечты, никакой войны или бедности. казалось, посредственная история должна была и кончиться посредственно, однако потенциал сакуры вывел её из тени, сделав не тенью, а достаточно значимой частью истории. потому что заслужила. а единственная драма (трагедия) в жизни, при этом ставшая её же двигателем, мотивацией и планкой — это любовь. не радостная, не счастливая, не розовая, не о хэппи энде; возможно, хорошие девочки и правда любят плохих мальчиков, а может быть она просто отхватила то, чего душе не хватало. в конце-то концов, я умею как делать людей несчастными, так и давать им причину открывать лучшие стороны себя, мотивируя становиться сильнее. боль закаляет.


дополнительно:
сакура определенно не пустое место, пускай саске и способен убить её практически без сомнения (а кого нет?), если того потребует ситуация или его высшая цель. тем не менее, некая связь между ними имелась, особенно в период бытия единой командой: учиха достаточно ответственно относится к командной работе, даже если бытие одиночкой ему и ближе. этот период я бы более всего хотел отыграть, он тёплый и смешной, некая классика.

дальше всё сложнее: чего-то конкретного я обещать не могу. в каких-то формах/историях/альтах могу подать сасусаку (в 1-ом сезоне именно манги вообще дано много интересных моментов; даже то, как с учетом японской грамматики сакура уважительно обращается к саске от 3-его лица, как никто более к нему не обращался - вот таких нюансов ворох), но никакого боруто, сарады и подобного дерьма, no thanks - оригинальной концовки для меня не существует в силу несостоятельности таковой. драма, несчастье, психологический абьюз и так далее — это ко мне, yes please, натру стеклом эстетично. а ещё всякие школьные адаптации, альтернативы и около того поиграю с огромным удовольствием, сакура вроде как располагает. особенно к бытию немного ублюдком-мразью, ибо как нет. также, кто знает, может получится сыграть полным составом команды номер семь, чего бы и нет.

об остальном договоримся. мне важно только качество игры. если не сыграемся, то скажу об этом прямо, попрошу не сильно обижаться: уходить или оставаться решишь сама (я не привык тратить время на тех и то, что мне не заходит). искренне надеюсь, что ничего такого не выйдет и мы сможем насладиться игрой. я со своей стороны готов таковой обеспечить.

пример игры;

Если Коноха будет разрушена, то, конечно, это станет печальным событием. Или даже нет, не так: если Коноха, напичканная молодыми и не очень, разной силы и легендарности шиноби, не сможет себя защитить. Против одного только Орочимару. Справедливо, что неспособность это сделать - проблема только самой Деревни Скрытого Листа, нет? Если упускать из виду тот потенциальный нюанс, что с телом и, главное, глазами Саске Саннин в самом становился угрозой. Если предположить, что у него вышло бы задуманное; если предположить, что Учиха верил в то, что, заполучив его, "мастер" в самом деле станет мстить Итачи, а не займётся чем бы то ни было ещё. Словно бы для Саске не важен факт смерти брата именно от руки младшего, словно бы он не знал о том, что Орочимару слабел на глазах; словно бы не тренировался вне занятий с Саннином, осваивая техники, о владении которыми своим учеником тот не догадывался; словно бы это не должно было стать для него "подарком", когда придёт момент; словно бы Саске до сих пор обдумывал и сомневался в том, что таковой придёт. Что время настаёт, что он сделает. Что, что, что, что. Да какая вообще разница?

- Почему тебе не может быть плевать, - они все делали вид, что им не плевать. Всегда, постоянно, сами верили в это до остервенения и пены у рта. На него, друг на друга, на мир. Однако не предотвращали трагедий, не поясняли - друг другу, поколениями - как правильно, почему зло есть зло и каковы бывали альтернативы. Не пытались понять, что творилось у брошенных или одиноких в голове, не искали мотивов и первопричины тех или иных поступков. Они просто хотели, чтобы всё почему-то складывалось каким-то благостным образом само по себе, изначально, без прикладывания к этому каких бы то ни было усилий. Словно бы всё по определению хорошо. И даже если взять Саске, то разве кто-то по-настоящему брался ему объяснять, к чему приводила месть? Разве деревня пыталась дать ему альтернативу, предложить поддержку, пояснить, что с Итачи стоило разобраться ей, а он бы стал важным звеном в этой миссии? Разве кому-то было не плевать? А Какаши? Он говорил, что прошёл через подобный Ад, но ничего не сделал для того, чтобы предотвратить его в лице ученика. И если Учиха не винил никого из них, зная и воспитываясь в той самой среде, где из поколения в поколение всем друг на друга плевать, а проблемы вынашивались в себе, то к самой системе имелись вопросы. К системе, жертвой которой стал и он, и Наруто, и даже Сакура. Она, наверное, даже больше других, ведь при отсутствии громких драм застрять в системности так просто. Как и отметить теперь занимательную деталь: по сути, ни она, ни Ино, ни иные девчушки, что лили слюни и слёзы по самому загадочному, способному, красивому и так далее мальчишке, не пытались узнать его. Ни его мотивов, ни душу, ничего. Им достаточно было того, что они видели, чтобы зацепиться за это, а остальное было не важным. Подсознательно Саске видимо понимал, что это пусто и странно, потому не отвечал на подобную плоскость. Ни каждому из них, ни системе в целом, своими несчастьями оказавшись выбитым из неё раз и навсегда. С Орочимару в этом смысле если не приятнее, то хотя бы продуктивнее. При всей своей отвратительности Саннин умел думать, умел видеть и распоряжаться тем ценным, что заполучал. Смотрел шире. Что, впрочем, тоже не дело Саске. У него своя одна-единственная трагедия, разросшаяся и пропитавшая всю жизнь да имеющая один единственный способ быть разрешённой. Никто никогда не поймёт. А ему этого словно бы и не нужно. Все застряли, все обманываются, каждый по-своему доволен в своих догадках и позициях. - Раздражает, - её это не касалось. У неё своё задание. Зачем постоянно пробовать? Зачем интересоваться тем, что тебя не затрагивает? Глупо, по идиотски, в самом деле раздражала своей... да какое бы слово из всех выбрать-то, а.

Разве что от Сакуры ничего и не требовалось, в общем-то. То ли некоторая архаичная предвзятость в отношении куноичи, что-таки имела место в подобных Учиха (или Хьюга) суровых, выстроенных на традициях и иерархии кланах, то ли с неё в самом деле нечего требовать. Нечего взять. Она в каком-то смысле единственная счастливая в их такой разной команде: нормальное детство, нормальное отношение с миром и людьми, любовь и тепло, полноценные чувства всех оттенков, влюбленность, какие-то мечты, какие-то задатки, какое-то будущее. Единственная трагедия её жизни - хах - сейчас был напротив, помимо страданий дав своим существованием связь с остальной командой, с Наруто, с другими, с деревней такую, какую Сакура едва ли смогла бы выстроить самостоятельно. Вероятно, тот около-божественный человек, который далеко и о существовании которого никому из них толком пока неизвестно, совсем не ошибается, утверждая, что жизнь состоит из боли и страданий, ими же познаётся.

- Если ты боишься, то стань сильнее, - один искренний, честный совет, что юноша способен ей дать. Не на все случаи жизни, но если правда её беспокоит. Коли уж так вышло, что прежде за ними обоими приходилось приглядывать и заботите именно Саске.

Правда мог бы оставить этого человека. На его судьбу Учиха плевать, а эксперименты Орочимару никакой симпатии не вызывали. Он редко в них ввязывался и не стеснялся озвучивать это Саннину, который отчего-то терпел и словно бы по-своему наслаждался реакцией мальчишки. Он вообще, как иногда казалось, стерпел бы от Саске что угодно. Однако, границ - собою же нарисованных - юноша не переступал. Его голова по-прежнему работала в исключительно своём направлении, даже если следовала по заложенному когда-то ненавистным братом направлению.

Короткий взгляд на человека. Бесстрастный, тёмный, направленный лишь на то, чтобы скупо оценить его изменившееся состояние: до логова дотянет. На тему его опасности Учиха не переживал. Он уже победил его, растянув схватку для проверки себя, потому сейчас мужчина не представлял для него никакого интереса. Как и угрозы. Это уже пойманная мышь. А Сакура...

От куноичи исходило куда больше всего, чем от ровного нукэнина. На неё не нужно сильно давить, чтобы это вышло наружу. Она ведь  потому и не смотрела, не так ли? Хотя, казалось бы, так давно не видела бывшего члена команды, что стоило рассматривать не менее внимательно, чем в прошлый раз.

Не то чтобы важная, но случайно-занимательная мысль. Она (мысль) ничего не весила, но отдавала честностью. Загадкой для него самого.

- Возможно, это наша последняя встреча, - да, игнорируя просьбы, да, игнорируя эту своеобразную заботу, да, игнорируя некоторый скелет данного разговора. Он констатировал ту мысль, что плавно закралась в голову. Подозрение и, вероятно, желаемый факт. Саске не против отомстить, чтобы после всё это наконец закончилось. Юноша откровенно не знал, что будет делать, когда убьёт Итачи. Что убьёт - это вне сомнений, иного исхода быть не могло. Больше всего, наверное, он мечтал умереть вслед за братом, чтобы проклятые Учиха, вырезанные когда-то, наконец отмучились все до единого, покинув этот мир. Вне мести всякая цель отсутствовала. Если бы после этого Саннин забыл тело, или случилось бы что угодно, то Саске было бы скорее всего наплевать. По крайней мере, ему плевать сейчас. Куда больше, чем Сакуре. Как иронично. Как много чёртовой иронии.

Учиха тоже запомнит этот момент. Не потому, что он слишком глубокий, а то ли чтобы рассеять, то ли чтобы усилию иллюзию ни то момента, ни то своего пути. Неизменно не беспокоясь на тему человека под ними - тот ничего неспособен сделать, совершенно - он
протянул одну руку к волосам куночии и невесомо коснулся розовых прядей. Достаточно мягкая, никаких ощущений на пальцах после себя не осталось. Естественно.

Сакура правда тормозила его когда-то, как и вся команда, как и вся деревня. Какою глупостью было повестись на это, допустив ценность кого-то вне мести и вне силы. Какая глупость. Более Саске ей не подвержен, как ощущалось сейчас. Пускай они держатся друг за друга и идут своей дорогой. Без Саске. Учиха казался куноичи жестоким и грубым? Если станут раздражать его и дальше, то впредь придётся быть такими и с ними. С теми, на кого изначально не направлена вся ненависть клана Учиха, рухнувшая на плечи Саске.

- Ну, бывай, - ему нужно несколько простых движений и один взгляд, чтобы закончить это всё, отключив Харуно. Один - чтобы человек опять ушёл в бессознанку; может быть посчастливится умереть по дороге, но жизнь никогда не бывала столь милостивой, потому непременно дотянет до логова. А Сакура... Пожалуй, бывший сокомандник не оставит её под палящим солнцем, перенеся под дерево. После чего исчезнет.

Ничего словно бы не было: солнечный удар или усталость, задание, огромные земли страны, и Харуно среди них совершенно одна. Спешила на помощь, пока её друзья шли каждый своей дорогой. Как и она сама.

0

10

саске в поиске:

— naruto —
http://s7.uploads.ru/Krx3h.gif http://s3.uploads.ru/5cbVX.png http://sd.uploads.ru/MSBfY.gif http://sd.uploads.ru/u85px.jpg
прототип: original;

uchiha itachi [учиха итачи]
человек, нукэнин, предатель клана, предатель деревни, преступник S-класса, покойник, худший-лучший брат

ты. моё. всё. [не оставил мне и шанса включить в свою жизнь что-то ещё, а я не смею винить тебя в этом]. моя планка. моё подавление. мой пример. моя зависть. моя травма. мой образец. моя безусловная любовь. человек, из уст которого я был готов поверить во что угодно и прыгнуть со скалы, если он пожелает. мой б о г. тот, кто цинично и втридорога взял с меня плату за крупицы своего внимания и уроки. тот, кто отнял у меня всё. моя фиксация, проклятье и совершенство; толкнувший в ненависть, что не имеет дна, и отнявший у меня прошлое, настоящее и будущее [его не было ни у кого из нас с самого начала]. всё, что возможно отнять, кроме жизни, смысл которой свёлся - теперь только - к одному лишь тебе; нет ничего более жестоко, чем отнять право на смерть. ты так решил, ты всегда решаешь. во имя общей ноши, во имя проклятья ненависти, во имя того, что мы особенные братья. кто-то пошутит, что во имя искупления. 

ты способен на всё, нии-сан. я никогда не сомневался в этом. но и сам допустил ошибку: меня.

будучи в сильнейшем клане "учиха", итачи испускал яркий свет. и пусть саске восхищался таким братом, он ещё и завидовал ему. он делал достижения брата своей целью, и так росло и его собственное "я". из-за того, что старший брат был слишком успешен, даже отец не обращал на личность саске внимание. но как бы то ни было, пока есть старший брат, есть и саске. для саске итачи был центром мира — он был для него всем © 2 датабук

итачи — человек, определивший для себя нормы поведения и прочие ограничения как то, чего стоит избегать; отрицающий приверженность к организации и отбросивший свой клан © 2 датабук

самое неоднозначное лицо фандома.
с одной стороны, гений-имба, предавший все ценности; объективно аморальный человек, лишенный сострадания и норм, способный пытать людей безо всякой на то причины, очевидно имея наклонности садиста. стратег, манипулятор, решивший скинуть с себя оковы любых ограничений и норм. лжец, лицемер, актёр, прагматик, никогда не отвечающий на вопросы прямо и точно знающий, что способен стать совершенным, за что пойдёт на всё.

с другой стороны, травмированный войной и учиховским воспитанием ребёнок, у которого после подобного не имелось ни единого шанса вырасти нормальным человеком. переломленный и передавленный ожиданиями клана гений, пытавшийся хоть во что-то поверить - в волю огня, к примеру - но рано осознавший, что все ответы мира кроются в жестокости; мир держится на страхе и ненависти. а итачи в нём действительно совершенный, настоящий шиноби.

не социопат и не психопат, однако жизненный опыт и исключительная гениальность достаточно быстро искривили его личность и систему ценностей, вылившись в то, чем он стал. амбиции, вся жизнь театр, само-взваленный на себя крест.

при этой с самого начала противоречивой картине он, итачи, идеальная машина для убийств, никогда не хотел войны, помня её ужас, а потому был готов без сожаления убить сколько угодно людей — даже если это будет его семья — просто для того, чтобы предотвратить новую [очередную] войну, дав возможность людям оставаться глупыми, но хотя бы в мире [иронично, что его действия привели к к обратному - в поводу начать новую войну; воистину]. дело не в любви к конохе, но в искаженном непринятии войны как таковой [ведь шиноби созданы для неё и живут ею, не зная иной жизни].


дополнительно:
одна из самых вкусных братских драм в истории индустрии, стоит ли мне вдаваться в детали? подчеркну лишь, что итачи — это не светлый персонаж, он в самом деле страшный человек. просто даже у любого монстра [он не был таким рожден, его таким сделали, как оно всегда случается] имеется место для чего-то ценного, как бы оно не искажалось сквозь разбитые стёкла. для итачи саске — это правда единственный важный человек, которого он любил. ненавидел тоже [внутри учиха война, в первую очередь себя с собой], но любил всё-таки больше. просто учиха не умеют проявлять свою любовь и жажду внимания, особенно в сложившейся ситуации; чтобы не через боль, не через обоюдную фиксацию, не через садизм, аморальные методы, полный внутренний разлом и - как ни странно - исключительные результаты в итоге; радикализм, страсть, полная отдача - любовь и ненависть всегда в одной плоскости, со временем поглощая учиха и делая остальное неважным. иначе их не научили. иначе они не были бы учиха. существовать друг для друга, пускай даже через ненависть и полное испепеление как души, так и будущего. учиха всё равно нет пристанища, у них никогда не было будущего.

по нашему сюжету воскрешения во время войны не было, как и 2/3 событий в ней же [у нас много правок], мы выстроили её немного альтернативным образом, не меняя общей сути. но моя сговорчивость иногда поражает: с достойным игроком буквально что угодно сыграть можно. с удовольствием схожу в альтерантивы, реал-адаптации и ко, очень хочу детство [со всеми его клановыми особенностями бытия спартой]. готов проглотить морально мучительно жесткий и тяжелый учихацест, потому что не в чем винить. жести мне, короче.

люблю и умею писать с заглавными буквами, просто подстраиваюсь под моду. лицо, размер, тройка, вот это всё — мне плевать до тех пор, пока ты кормишь меня вкусными постами. кормишь достаточно активно, потому что реже поста в дней 10-неделю я не хочу. в ответ буду спамить на тему игры, музыкой, шутками, жрать стекло и просто носить на руках. я очень благодарный игрок, разве что о реале общаться да нытьё слушать не привык.

важно: аниме-филлеров про итачи не существует, в учёт идёт только манга и не-филлерные серии аниме [спасибо]. финала манги и боруто не существует также. в природе. вообще.
критически важно любить глубокие разборы персонажей и мира. примеры того, о чём я говорю: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

пример игры;

От него никогда не требовали быть умным. Владеть стихией, показывать силу, подражать Итачи, пытаться догнать его — да. Думать — никогда, это не входило в предназначение и функции младшего, не такого талантливого — а значит, вообще не талантливого — сына. Саске никогда не говорили, что весь их клан могут вырезать; чем питался шаринган, что такое посттравматика (о ней никто вообще не знал), что свои могут убивать своих — не на страницах книг, не в семейном архиве, а по-настоящему. Никто никогда не предполагал, что Итачи... что Саске... что...

Саске не... Саске не... Саске не... не... не... НЕ. НЕ Не. Не. НЕ.

Шиноби всегда готовы к войне, самый сильный клан всегда готов применить свою силу. Это нормально. В теории каждый из них готов умереть — во имя клана и долга — в любую минуту, и временами на миссиях в самом деле (редко) умирали родственники, на похоронах которых приходилось присутствовать. Мальчишкой это воспринималось как... рутина? Ведь его учили, что это — нормально; что так бывает (если ты недостаточно силён), но пока есть семья, пока есть клан, пока есть сила, единство, воля и иерархия, пока ты крепок духом, пока любишь свою кровь — всё в порядке. Что у них, Учиха, всё по определению могло идти только правильно.

Но то, что сейчас происходило, не было правильным.

Саске не понимал, что произошло. Он знал — это смерти; весь район убит. Его семьи больше нет. Но знание — это не принятие, это не полка точного понимания, это... Мальчишка ещё десять минут назад планировал рассказать о своих успехах в школе матери. Отец, конечно же, не будет слушать, а нии-сана в последнее время дома не было, а особенно не было его для Саске, даже когда оба, казалось бы, находились совсем рядом. У него случилось хорошее настроение, куча энергии, запал; о, каким хорошим должны были стать остатки вечера и... во что обернулись всего за несколько минут. Что. Это. Что. Это. ЭТО. ЧТО?!

У него не оказалось времени на то, чтобы принять происходящее, чтобы сориентироваться, чтобы вникнуть, чтобы подумать, чтобы, чтобы, чтобы... Мир, пол, комната, в которой находился младший из их ветви Учиха, потеряли свою реальность. Все откатилось назад, стало шумным, подвижным, красным. Болезненным. Пропитанным смертью. Моментами ухода жизни; жаждой, мельтешением, чем-то еще в изобилии, чего понять в силу возраста и опыта пока не мог. Но запомнил. Саске вспоминал миссии, на которые Итачи соглашался его брать и... и.. всё это... походило, ощущалось, выглядело как одна из них. Отработано, быстро, слажено: так расправлялись с врагами, так зачищали, так избавлялись, так не оставляли шанса ни сбежать, ни увернуться. Это воистину могло восхитить — тем, насколько чисто исполнено; как шиноби, как бойца. Но Саске не восхищался, потому что это был его клан. А то был нии-сан. Его нии-сан, на которого он пытался походить, если не ровняться, то хотя бы прыжком дотянуться,  сделал это всё с... его кланом? Собственной семьей? Ото-сан и ока-сан? Они все... Это всё...

Резня. Скотобойня.
Небо залито кровью. Ею же залита земля.
Копошение болью отзывались в глазах, в руках, где-то внутри.
Саске не понял в первый раз, отрицал во второй, попытался закрыть глаза на третий, но картина повторялась из раза в раз, на каждом новом кругу Ада обрастая деталями. Отвратительными, мерзкими, скрупулезным, страшными, ужасающими.
От простой растерянности, непонимания и паники Саске перешёл в состояние, которое ранее не испытывал. Ему хотелось прекратить. Ему хотелось выдавить себе глаза, проткнуть перепонки. Ему хотелось бежать. Ему было страшно. Больно. Обидно. Странно. Д и к о . Ему не нравилось то, что происходило кругом; то, что не мог отвернуться; то, что нии-сан, которым он так восхищался, применил это восхищение для тако... это всё в самом деле сделал Итачи?

Прекрати.
Прекрати.

Прекрати.

ОСТАНОВИСЬ.

ХВАТИТ.

Казалось, что эта пытка — нет, мальчишка понял, что это не реальность; не реальность настоящего, но недавнее прошлое, зачем-то показанное ему едва ли не сотни раз — продлилась вечно. Казалось, что она никогда не закончится. Он не знал, когда начал кричать, когда плакал; когда у него закончились силы, когда единственной опорой стал пол. Сначала для колен, после — для рук, после — для щеки. Не знал, на каком кругу каждый_чертов_момент, каждый_чертов_крик_удар_звук отпечатался в мозгу, сколько бы Саске не пытался — судорожно, из последних сил — изолироваться или закрыть глаза. Это не прекращалось. Повторение одного и того же — единственного, чего он боялся, но о существовании чего (этого страха и связи_ не_догадывался) — стал его всем, потому что другое растерялось. Странно, что он не поседел. Странно, что не умер от остановки сердца. Учиха — это сила. Они живучие. Они питались болью, не так ли? Саске не понимал этого, не знал; его жизнь, кажется, являла и должна была являть противоположное, отличное от предыдущего. Но в момент потеряла... всё. Будь то ценность, фокус, знание, опору. Её же — опору — потеряло и тело, как и силы. Не сопротивляться, не пытаться прекратить, лучше бы даже не дышать, потому на это, казалось, его не хватало.

О том, что на самом деле прошло меньше минуты, мальчишка конечно не знал. Имело ли оно значение? Боль являлась болью независимо от того, реальна она или нет. О чём он прежде не знал тоже, чем и не захочет интересоваться. Ведь Саске жив. Он, чёрт подери, жив — это единственное, что стало понятным, когда комната вернулась к прежнему состоянию, когда реальность — что-то потерявшая — вернулась, буквально обвалившись поверх рухнувшего на пол мальчишки; обслюнявленного, в севшим голосом, изодранной глоткой, мокрыми глазами, разрушенным миром и когтями, стертыми до крови.

— Почему... — сначала тихо, потому что не хватало ни воздуха, не понимания. Отдышаться. Сомнений нет: это сделал нии-сан. Сомнений  в том, что все мертвы, у юного, но всё же шиноби, не имелось с самого начала тоже. Теперь картина понятна, ясна, кристальна читаемая, словно бы слезами Саске смыл кровавый налет, дав ему стечь, дабы рассмотреть. Он понял, почти принял (на это ему понадобился ещё какое-то время, подсознание объединилось с сознанием и ушло в изоляцию, дабы спасти себя) то, что случилось. Так бывало с миссиями. Так бывало в истории. Саске только не понимал, не мог найти причины... — ПОЧЕМУ? — громко повторил, сжимая кулаки и чудом найдя в себе силы для того, чтобы оторвать щеку от пола, кое-как подняв ни то лицо, ни то взгляд замутненных глаз на Итачи. — Нии-сан, почему... — слезы выплаканы; он бы заплакал ещё, но сейчас ни в голове, ни из глаз ничего не лилось. Сухо, внутри скрипело, шершаво, ужасно, что хоть кровью плюйся да увлажняй пересохший рот. Такой же кровью, как и та, коей пропиталась земля на всей улице. — Почему ты так поступил! — это был бы почти крик, если бы голос не съехал, ни то хрип, ни то звон; надорвался, и без того надломленный — это без сомнений.

Нужно собрать все силы и что-то сделать. Узнать, почему, узнать, что... нет. Ведь Итачи всех убил. Захочет убить и Саске? Если честно, то о подобном мальчишка думать не мог. Он вообще думать не в состоянии, пытаясь просто рассмотреть нии-сана, упершись в него не желавшим проясняться взглядом да щурясь, чтобы хоть как-то сфокусироваться на тёмной, казавшейся невероятно высокой фигуре на фоне ночного неба, что луной и звездами подчеркивало своим блеклым светом очертания теней мёртвых родителей и кидали тени во тьме. Итачи.

0

11

саске в поиске:

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/28326.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/54777.png http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/33500.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/85/79/118/84965.jpg
прототип: original;

jugo [джуго]
человек с особым геномом, добровольный заключенный в логове орочимару, член "така"

"биполярный". страшное чудовище в самом не чудовищном человеке. диснеевская принцесса, вокруг которой поют и верно служат птицы да грызуны. диснеевская принцесса, которой вовсе не нужен монстр, ведь он сам себе является и этой ипостасью. человек с большим сердцем, чью плату за силу (не искал её вовсе, потому что она прокляла) — невероятную — невозможно ни отменить, ни погасить преждевременно. человек, которому для того, чтобы оставаться человеком, нужна клетка. человек, желающий мира и покоя, а потому сам пришедший в логово к тому, кто является воплощением антипода данных устремлений. человек, нашедший своё успокоение в цепях и камере, а отклик души в кимимаро. а после — в саске; сначала — как в замене того невероятного приятного светлокожего юноши, после — как нечто самобытное и независимое. как самая лучшая из клеток, в которую джуго с удовольствием переберётся, если за ним снова придут. а до тех пор джуго будет балансировать между человеком и чудовищем, кружа вокруг своей темницы, откуда не пытается сбежать и где заточен — снова — добровольно. добрая душа, от болезни которой нет лекарства даже у великого орочимару, столько раз поборовшего смерть.


дополнительно:
твоя жизнь никогда не была сахаром. хотелось быть частью мира, общаться и иметь связи, но странная природа — клан, клан, снова клан, наследие и ирония — не позволила тебе получить даже этого. всю свою жизнь ты, имея столь большой потенциал и огромное сердце, лишь вынашивал любовь в себе, выражая её каплями. когда мог. и не накапливал ненависть, ведь мир не виноват и, несмотря ни на что, прекрасен. в этом всём не важно, с чего у нас всё началось. важно, чем оно стало: ты нашёл свою самую надёжную и всегда сдерживающую клетку во мне; тьму, что способна поглотить и подавить твою собственную, дав возможность человеку оставаться собой и просто жить. стоит ли говорить, что за это ты готов сделать почти что угодно? что ты в принципе не ищешь зла, а потому склонен помогать, если к тебе без агрессии или угрозы? просто жестокость в нашем мире - это неотъемлемый элемент. потому помогал мне. и будешь помогать ещё. а я многое сделаю для тебя, ведь когда-то принял ответственность сначала за "змею", а после за "така". я для тебя — самый важный человек, а ты для меня — та тонкая нить причастности, что я могу в любой момент оборвать, но не делаю этого, потому что она ценна и не затягивает мне шею. думаю, в каком-то смысле нас можно назвать друзьями; или приятелями.

после войны я практически во всех вариантах развития событий вижу, что саске с джуго не раз пересекались, второй стал его самым верным спутником (после наруто, он последовал за учиха после снятия бесконечного). они вместе прошли через многое, повидали небывалое, делали невозможное и пограничное. зачастую ужасные вещи из лучших побуждений, но что поделать. мне бы хотелось, чтобы связь этих двоих окрепла. джуго ведь правда самый (имхо) светлый персонаж фандома, и нахождение монстра внутри него, как и искалеченного чёрного учиха рядом — это вкусный контраст и великолепное взаимодействие. глубина, что можно познавать и обсасывать. потому, если ты видишь потенциал и интерес к джуго, желаешь лучше понять его и развить, то приходи. пиши стабильно и качественно, а я отвечу тебе взаимной любовью. я очень благодарный игрок, люблю беседы на тему игры (только), умею упарываться и гореть.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

0

12

саске в поиске:

— naruto —
http://s9.uploads.ru/IUsCO.jpg http://s7.uploads.ru/GdAXx.png http://s9.uploads.ru/3e6Fk.png http://s5.uploads.ru/3bIze.png
прототип: original;

hozuki suigetsu [хозуки суйгетсу]
человек с особенным геномом, ценный подопытный орочимару, член "така"

хам с вызывающим поведением, высоким самомнением (уровня итачи, а?) и всяким отсутствием авторитетов. любитель похлебать воду, подействовать на нервы и надавливать на болезненные точки. многие описали бы суйгетсу подобным образом, что не является истиной в полной мере, но отчасти вполне соответствует действительности. суйгетсу в самом деле независим, знает себе цену и имеет некоторые (серьезные) проблемы с культурой, что вообще-то с его жизненной историей неудивительно. самооценка также весьма оправдана, ведь он силён, как и развитый инстинкт самосохранения, хотя порой водяной заигрывается и заходит дальше положенного. что, впрочем, быстро понимает, выкручиваясь. вообще умеет выкручиваться, страхов своих не отрицает, как и потребностей, как и наличия несогласия/собственного мнения; при необходимости, конечно, заткнуться может, как и встроиться в систему иерархии. несмотря на свою незавидную жизнь в лаборатории орочимару, не растерял ни характера, ни разума, будучи сообразительным по натуре, и даже умудрился сохранить свою мечту.


дополнительно:
кто-то говорит, что саске и суйгетсу друг друга ни во что не ставили и так далее, что им друг на друга всё равно, но я сразу скажу: с такой позицией категорически не согласен, мы не сыграемся. потому что у обоих имеются и высокая самооценка (хотя саске в этом плане приземленнее), и некоторые проблемы с доверием-связями, однако равнодушными друг к другу они не были ни в рамках команды, ни в рамках общей истории, развив под конец достаточно глубокие отношения. более того: суйгетсу являлся единственным, кто способен вызвать у саске улыбку на раз-два; просто так, т.е. без танцев с бубнами. да, своей временами зашкаливающей самооценкой и отзывами, но всё это просто потому, что такой игровой формат им обоим не скушен и необходим. они приятели, им не плевать друг на друга и в качестве команды они сработались великолепно, куда функциональнее N7; между ними имеется и иерархия, и некоторое доверие, и некоторая привязанность, и сохранение личной дистанции, что позволило и саске, и суйгетсу — добровольно, не вынужденно — рисковать своей жизнью друг ради друга. и если началось всё, в общем-то, с банальной выгоды, потребности и скуки, то закончилось на совершенно другой ноте. они признали друг друга и, чего греха таить, если бы саске позвал водяного в новые приключения, то тот бы пошёл. хотя бы потому, что это лучше нахождения с орочимару, которого водяной боялся и продолжает бояться. у саске проблемы с понимаем людей — спасибо, что вообще хоть на какой-то контакт выходит при всех его травмах, — в то время как суйгетсу прекрасно считывает людей, что здорово их дополняет и выстраивает не скучное, занимательное общение. не напряженное и сбалансированное для обоих, что каждым из по-своему ценится.

мы можем разыгрывать разные концовки аниме-манги, как и вносить множество не показанных в каноничный период ситуаций (серьезных и юмористических), как и сыграть в реал-альтернативах. и приключения в будущем, потому что я очень люблю "така" и уверен, что они не раз собирались после. в конце-то концов, мечты у суйгетсу не осталось, а потому и терять ему нечего, как и в жизни никого, кроме "така" да саске, по сути не осталось. насчёт формата постов договоримся (как и о прочем), при качественной игре для меня почти ничего не имеет значения.

пример игры;

Если ты избавляешься от своего прошлого, то будь готов к тому, что настоящее начнет чем-то заполняться. Кем-то. Избавление от старых связей непременно ведет к образованию новых, и так по кругу, бесконечно. До самого конца, пока ты не остался одним-единственным человеком в мире. Саске не стремился оставаться одним-единственным, но одному, в одиночку, в стороне ото всех — вполне. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, на ближайшее время. По крайней мере, когда порешал со своими старыми связями и теперь, если так посмотреть, успел обзавестись... новыми?

У юноши не осталось ни сил, ни желания обдумывать всё это сейчас, будучи вымотанным, усталым и тяжелым, несмотря на облегчение по ряду долгое время мучивших вопросов. Он позволил бы себе нырнуть в свой внутренний мир, если бы знал, что в мире не осталось ничего другого; ничего другого, для чего требовалась бы сила. Однако Кагуя, воскрешения, вся эта война и её последствия — это наглядно показало, что шиноби — не предел мощи, угроза — настоящая — могла исходить вовсе не от самих людей, а потому Учиха понадобится ещё больше силы, ещё больше знаний, ещё меньше привязки к тому миру, в котором он существовал все эти годы. Ему всегда будет мало. Ему никогда не найдётся месте среди тех, кому достаточно и кто успел устать. Такова его деформация, установка, характер; таков его выбор, таково решение, принятое самостоятельно после всех манипуляций над его жизнью со стороны Итачи, Конохи, Орочимару, Обито, Мадары... Теперь он сам по себе, сам себе режиссер и судья. И потому не стоило, не имелось смысла открыть в себе то, что могло хоть как зацепиться за других людей. За Команду Номер Семь, за Итачи, за "Така". Ведь даже последние... последние, не задавая вопросов о глубокой натуре Саске, о его прошлом, да вообще не интересуясь — как и мир прежде — его историей, поддержали, пошли и заняли какую-то нишу в сердце нукэнина. Странную, неоднозначную, но юноша знал это чувство — когда не всё равно до той степени, чтобы беспокоиться на бытовом уровне, но совсем недостаточно, когда речь заходила о цели, ради которой можно не задумываясь переступить. Пока не поздно, пока это не нужно, пока ошибки не повторились, Учиха решил обрубить и здесь всё тоже.

Суйгетсу. Карин. Джуго. Наверное, Саске многое мог бы сказать о них. Если бы захотел. Если бы это было важно. Если бы это не стало укреплением того, что вполне можно было назвать тонкой, хлипкой, но связью. Нитью. Потому не сказал и не скажет, намереваясь выкинуть из памяти, сердца и нутра, сохранять в котором хоть что-то оказалось достаточно сложно: всё выпадало, а что не выпадало, то деформировалось. Ни то под проклятьем, ни то под сломанной личностью, ни то под решениями. И всё-таки. Ему правда надо идти.

Это уже и планировал было сделать, отчего-то не оттолкнув Карин сразу и позволив ей словно бы в последний раз прикоснуться к себе (как же это всеобщее помешательство раздражало и вводило в недоумение, если честно; какой-то чертов гротеск и преувеличение привлекательности, с которым Учиха приходилось жить и ловить саркастические реакции своего окружения, да и свои собственные). Ей было особенно много, что сказать, ведь эта девица так походила на Сакуру. В плохом, хорошем и никаком смыслах: обе отчего-то любили его, обе и чёрта о Саске не знали, на деле понятия не имея ни о его прошлом, ни о нём самом, обе готовы сделать и последовать почти куда угодно; обе были досаждающими, но полезными. И обе были разными. Никакой драмы — кроме Саске — в жизни Сакуры, и жизнь как единая драма, в которой Учиха стал закономерной фиксацией с понятной болью в жизни Карин. Джуго... с ним всё куда страннее, но понятнее. Даже понятнее, чем с Суйгетсу, чей ход мысли юноша так и не смог в полной мере понять. Да, если честно, даже не пытался. Ему всё равно. Это не было его целью. Его цель — смерть Итачи, после — месть Конохе, а теперь... теперь его цели с "Така" не пересекались. Саске один на один с собой. Стоило бояться. Ему или... миру.

Однако, когда Учиха ощутил себя стиснутым в объятиях, то даже как-то шире раскрыл глаза, немного удивившись. Это... неловко и странно, ведь на протяжении многих лет он не то чтобы часто обнимался. Тем более искреннее. Тем более прощаясь. Тем более... вот со всей этой предысторией. С Джуго, который тёплый, но вовсе не телом, а... душой. Странное ощущение. Секунда чего-то вздрогнувшего в Саске, какого-то момента удовлетворения и принятия, прежде чем всё вернулось на свои места. Но отталкивать никого не стал. Пускай возьмут это в качестве извинений. Ведь, каков момент: всех троих Учиха Саске пытался убить. Как минимум единожды. Каждого из них бросал. Как минимум единожды. А они всё равно остались с ним, имея возможность уйти. А они всё равно пришли попрощаться, даже зная, что сам нукэнин этого делать не намеревался.

Объятия разжались, дискомфорт спал. Наконец-то. Юноша усмехнулся, ненадолго прикрыв глаза, после чего отцепил от себя Карин, обошел Суйгентсу и спокойно двинулся дальше.

— Вы все, — однако, остановился спустя десяток шагов. Обернулся в профиль. На лице мелькнула невыразительная улыбка, — спасибо, -  после чего двинулся дальше, вскоре вовсе исчезнув благодаря своим техникам. Из поля зрения мира, к которому временно (?) решил себя не относить.

Учиха Саске умел улыбаться. Он просто не видел в этом тяги или повода. Однако с "Така", как и с Командой Номер Семь, это выходило проще, чем с другими. Выходило в принципе. Особенно с Наруто, особенно с Суйгетсу (этот водяной умел смешить, отрицать не стоило). Как бы холоден Учиха не был, сколько бы мир ему не безразличен, а когда-то давно — в самом начале — его сердце отличалось проклятой, но очевидной тягой к теплу, а ещё юноша неизменно не страдал аморальностью (вне своего короткого помутнения), какой хронически страдал даже Итачи. А, значит, улыбка — это те двери в мир, что открывались редко, но непременно несли за собой чуть больше, чем слова или постоянная эмоциональная взвинченность других. И подобно деликатесу на то и являлась исключением.

0

13

на глассе очень ждут:

— final fantasy xv —
https://media0.giphy.com/media/eQgUEnW0ysQc8/giphy.gif
all cast
люди, боги, демоны, мрази

there is nothing either good or bad, but thinking makes it so
вы имеете уникальную возможность поиграть в то, чего нет, не было и никогда не будет, полностью [на 80%?] упуская сюжет ffxv. мы опираемся на полу-официальные сливы чернового сюжета versus xiii, интегрируем это с xv и добавляем своего; не имеет смысла переигрывать то, что уже использовано на консолях. итого: никакого добра, никакой традиционной для ff центровой любовной ветки, сказка с исключительно мрачным уклоном и элементами реализма [как планировалось в оригинале и как не свойственно для ff]. все мы [только мы?] помним слоган: this is a fantasy based on reality.


дополнительно:
как «фундамент» каста мы активные,  качественные, с пристрастием любим дарк и психологизм, насыщаем игру наркотическими приходами, диктатурой и люцифером. в общем всем тем, из-за чего оригинальных авторов попросили освободить своё место и закрыть изначальный проект. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики].

0

14

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/71354.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/91346.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/45333.gif

prompto argentum [промпто аргентум]
друг, соратник, источник жизни, не совсем человек

промпто и ноктис подружились ещё в детстве. промпто - молодой парень из простонародья, и он не способен в полной мере осознать трагедию, произошедшую в люцисе [в оригинальном сюжете]. но несмотря на это он всегда готов взвалить на свои плечи чужую ношу, чтобы облегчить долю соратников и поднять им настроение.

— официальное описание
я не... как ты оказался в моём окружении, как ты стал моим другом? как нечто столь живое и светлое, несмотря на прошлое и скрытых внутри демонов, сумело появиться в моей жизни? чёртов экстраверт, шумный, тактильный и, кажется, конкурирующий со мной в своём скрываемом чувстве неполноценности. в общем, звёзды явно пошутили, дав нам сойтись и сдружиться. ты меня временами раздражаешь, я тебя успокаиваю; ты делишься со мной своей энергией, а я даю тебе признание и мотивацию, каких ты не имел прежде, обладая весьма тяжелой судьбой. вот только не станет ли твоё прошлое тем, что заставит тебя отвернуться от нашей дружбы в настоящем? или может быть моя трагедия, повенчанная со смертью, утягивает слишком глубоко, напоминая тебе о собственной, забытой? или дружбе всё равно: она останется, несмотря ни на что? а как тогда на счет предательства, после него всё можно будет вернуть, если таковое случиться? мне плевать, кто и ты и откуда, а тебя доселе не беспокоили мои демоны, нависшие над человечеством. возможно, этому не стоит меняться. 


дополнительно:
я словно заявку на наруто написал, словил флешбэк, мне не стыдно
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; промпто как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Юлия Савичева - Корабли
ошибка. повторите попытку.
[отклонить]
ошибка. разрыв между фрагментами. ошибка.
фрагмент не найден.
ошибка.
[отклонить]
отсутствует окончание корневого кода.
ошибка.
[отклонить]
ошибка.ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка.
[отклонить]

глаза, открывающие и закрывающие миры, проникающие в самую его глубь, смотрели в... небо? в самом деле, над ними по-прежнему было небо. серое, затянутое тучами, что вот-вот и начнёт капать. зрение то и дело блурит, плывет, мельтешит, меняет контрастность, четкость, искривление, мекнет, гаснет и вновь зажигается. коды смешивались и маячили перед обзором, навязчиво выдавая окно за окном, призывая к реакции и действиям. вытесняли друг друга, меркли, выбивались пикселями. в той плоскости они оба распадались на частицы, рассыпаясь в тёмную пыль и медленно уходя в ничто. но, если честно, саске плевать на тот мир. в этом мире, единственно-реальном, он ощущал холодеющую руку брата, что сжимал из последних сил, лёжа потрепанным кровавым месивом рядом с ним. по-настоящему. под настоящим серым небом. ещё немного - и ощущая на своих щеках настоящие холодные капли. руки, капли, успокоение и смерть. ну вот и всё.

мы свободны, итачи.
мы оба теперь свободны.

потому что у них не было выбора. один слишком стёрт, а второй не желал быть возвращенным. остались только они, и не станет их тоже вместе. обоих. система осталась довольна, лишившись двух не подконтрольных учиха. учиха довольны и сами, лишившись себя.

саске из последних сил запустил принудительное закрытие всех окон, чтобы просто взглянуть на серое небо над собой, почувствовать капли на ресницах и коже, крепче сжать руку брата и, наконец, закрыть глаза. насовсем.

мы наконец-то свободны, нии-сан.

никакой перезагрузки не планировалось.
никакого включения. ничего экстренного.
жизнь должна была остановиться. совсем.
так, как саске того и хотел. как верно.
но... кажется, что-то опять пошло не так.
он жив. снова. опять.

внутри ничего. пусто. единая картина отсутствовала. ничего не видно, значит, глаза перевязаны, как и конечности вне контроля, сдерживались - в реальности. знакомое ощущение, но... плевать, если честно. меланхолично заглянут внутрь собственных кодов, тут же споткнувшись о мониторинг со стороны, и... хах?

- можешь даже не пытаться идти дальше, саске, - тот самый голос. обито. корень, значит? какая ирония. только память на месте, почему не стерли? не вся, но себя и своё прошлое осознавал полностью. они работали иначе. однако, ничего не говорил, продолжая молча пропускать собственные коды. в который раз... видоизмененные. кажется, вставленные заплатки перекрывали огромные разрывы и утерянные базы. собран по крупицам. словно бы оно саске нужно. меланхолия, пустота, сухая констатация ничего не значивших и никуда не ведших фактов. - тебя было слишком сложно собрать по частям, и чтобы выследить тоже попотеть пришлось, знаешь ли. так что прости, ничего личного, - да, как же, знал учиха этого ублюдка. косил под идиота, а сам... впрочем, не плевать ли? - сам понимаешь, что иначе тебя держать небезопасно. так себе история с корнем, в курсе же, сколько проблем нам доставил, а, ярэ-ярэ...

- зачем? - бесцветно отрезал, когда снова и снова последовали слова. интонация по ту сторону изменилось. - мы были нужны вам мертвыми. но я всё ещё здесь. снова.

- о, саске, не торопись. и слушай. мне предстоит многое тебе рассказать. [...]

и обито рассказал. не то чтобы правду, не то чтобы важную для саске, но этого хватило для того, чтобы дать ему возможность существовать. никогда более - из любви или ненависти, как прежде, никогда - не ради планки и персонального бога, но... потому что память учиха? потому что всё не должно быть задаром, потому что корень, дикий в своих методах и институционализме, по итогу существовал не просто так, имея свою цель и, так или иначе, поддерживая мир? саске это не слишком волновало - ни прежде, ни сейчас, однако частично перепрошитый, частично утраченный код, как и абсолютное ничто, нуждавшееся в заполнении хоть чем-то - на том и сошёлся. в конце-то концов, он был оружием. всегда, хах? миру нужно оружие. в конце-то концов, саске повезло: корню оказалось не под силу прошить его, стерев, как прежде. слишком много правок и модификаций пережил, слишком много оригинальны данных утрачено, слишком много структур порождено и замещено вирусом орочимару, адаптировавшемуся и преобразовавшемуся внутри тела - их традиционной корневой перепрошивки учиха бы просто не пережил, в то время как экземпляром являлся более чем ценным; теперь, когда итачи более не существовало, и подавно. а работа для такого как он найдётся всегда: по обе стороны мира.

кажется, что этот год длился целую вечность. или наоборот - пролетел одним днём. учиха пережил множество тренировок, обновлений и видоизменений, не слишком осознавая себя в этом. не слишком желая и не слишком имея возможность: вечный баланс между заданиями и нахождением под ни то вирусом, ни то химией, что позволяла пичкать себя больше, выжимать из себя больше, а лишним - словно оно в нём имелось - задаваться меньше. саске не чувствовал себя счастливым, не чувствовал себя на своём месте, вообще едва ли чувствовал, однако точно ощущал, что становился ещё сильнее, что в сомнительных занятиях получал ещё больше возможностей; привычный для него паттерн, даже если теперь не было того, для кого стоило прыгать ввысь. просто так. итачи некоторой частью оставался в нём, будучи поглощенным, а стать слабым - это не то, что оценил бы старший, всегда будучи самым сильным, поплатившимся за это всем. саске повторял. а ещё часть его, учиха саске, имелась в нём почти живая - в его сети, но за пределами этого тела. там же, где заключалось что-то ещё; очень важное. что, казалось, нет, точно, юноша отрубил. потому что уже попрощался. потому что вернулся к тому, с чего начал, узнав мир чуть шире своей правды да глубже в том дерьме, что прежде не замечал - какое ему дело было [оставалось]. в конце-то концов, между состояниями "миссия" и "химия-вирусы-сила" времени на то, чтобы чувствовать хоть что-то, не оставалось. для всего остального имелся хилый отпечаток итачи в собственной памяти, как и несколько искусственных замешенных пластов... ни о чём. а если тебе что-то не нравится, если чего-то не хватает, то просто создай свою собственную виртуальность, навести чужую или ворвись туда, куда не звали, оказавшись в совершенно незнакомом мире, с которым непременно предстояло справиться. ну дурно, а? для остального просто выйди на улицу, там нынче какие угодно услуги предлагали, для пустых и мёртвых внутри в любой из степеней.

про акацки саске знал. потому что итачи состоял в них. потому что собирал информацию о брате; тогда, теперь, всегда. корень также знал по акацки. о них, если честно, хотя бы по слухам мало кто не знал. учиха же... что же, его "некоторые знания" расширились благодаря обито, поскольку следующей миссией стали именно эти отпетые гении своего дела. другой-учиха сказал, что группировка крайне опасна, однако бывала прежде - в основном, всегда, так или иначе - полезна, сама того не зная: их методы радикальны, позиция в корню неверна, репутация отвратительна, влияние на общественное спокойствие и подавно, тем не менее, нестандартными путями они временами приносили прок, скорее будучи полезными, нежели наоборот. в той степени, чтобы корень не давил на их существование. теперь, однако же, что-то поменялось. саске не вдавался в подробности и попросил ограничить информацию, просто выдав ему цель. плевать он на них всех хотел; как они все наплевали на него, на итачи. 

"у него тоже риннеган, саске. два риннегана, потому никто не способен добраться до пейна. кроме тебя: твой риннеган естественнее в твоей генетике, а ещё у тебя есть шаринган. вот папка, вот то, на что он способен. твоя следующая цель, саске - это пейн. вне его нас интересует каждый член акацки. более других - хидан и кисаме", - про хидан слышал, тварь живучая и вирусная. кисаме... бывший напарник итачи? оказался бы полезен, учиха неизменно не хватало информации. принято. - "и, саске... у них с недавних пор усиленная охранная система. прими тройню дозу, модификация конечности ждет тебя завтра. не то чтобы я считал, что пейн размажет тебя с лёгкостью... а, впрочем", - дальше учиха не дослушал. плевать он хотел.


Deshi Basara - Hans Zimmer
Мужчина в тёмном длинном плаще-пончо с капюшоном бесшумно передвигался по ночной пустыне, ветряной и на удивление холодной. То здесь, то там виднелись занесенные здания. Ни то что-то на мотив древних строений Бангладеша, ни то занесенные южно-азиатские постройки, будь то монастыри или пагоды... тихо. Слишком тихо. Никого лишнего. Вернее, вообще никого: ничего удивительно, в такие места даже особенно изощренные самоубийцы залезть неспособны.

Саске пошевелил рукой, глянув на неё: пальцы слушались хорошо, имплантация прошла успешно, хоть Учиха и понимал, что ещё долгое время эта чертова жижа будет требовать от него потреблять всё больше. Итачи сгорел от чего-то подобного? Что же, ему повезло. У Саске так быстро не получится, да и не погорит вовсе: у него есть риннеган, он нужен живым, а ещё система не искривлена до той степени, как была у... он прищурился, продолжая сканировать окружение и использовать все свои рецепторы. Его преследовало странное ощущение. Знакомое присутствие, фантомное, призрачное, такое... да, странное. А ещё Пейн. Саске знал, точно чувствовал его след, свежий. Правка риннегана, сокрытие планетарного под песочным погребением - это то, на что тот способен. Один из Пейнов. Он нивелировал чужие прикрытия, при нём не выстроить собственную реальность и не перенести в неё. Однако кое-что про стратегию боя знал и...

Шесть.

Резко отпрыгнув в сторону, телепортировался с чёрно-фиолетовым едва уловимым хлопком, оказавшись у одной из песочных дюн, откуда в него и прилетел нейронный взрывной заряд. Не так просто. Больше нет. Саске вырос, а ещё потерял всякий страх. Танец на лезвии - это единственная форма адреналина, что щекотала его, заставляя зрачки расширяться похлеще, чем от той дряни, что из года в год менялась составом, но неизменно оставалась в крови.

Громкая, шумная, но не яркая - помимо вспышек, тонувших в песке - схватка, однако Саске справился.

Первое.
Ещё пять.

Настроившись на останки униженного тела, Саске рукой в перчатке запустил в него пальцы, считывая ими и обоими газами. Понятно. След есть, коннект есть, данные собраны, сетку поня... что за знакомая чёрная подкорка, знакомая и... Саске сильнее сжал пальцы, от чего остатки тела хрустнули и рассыпались. А? Чёрт. Ладно. Ещё пять.

Три прочих - здесь. Саске [не на раз-два, подустав] справится с ними, после третьего тела введя себе какое-то вещество, дабы не блюрило, а лёгкие функционировали как следует. Не чёрная, но тёмно-синяя светящаяся жижа, дающая обострение и полное освобождение о не-процесса; словно мертв, совсем, и есть лишь твое дело и адреналин. И видение всего этого мира как на ладони.

Осталось всего два, и Учиха точно знал, где... что? Куда?
Чёрта... Какого...
След исчез, заменившись чем-то другим. Чёрное, ползучее, очень широкое, подобное паутине. Песок осыпался, почернел, иссох, а потом... что? Все те здания, что были погребены,  оказались на поверхности, а то время как ночь откатилась до ранней стадии восхода. Запахло сакурой и... чёртовы красные цветы, лепестки периодически летели то здесь, то там, правда, рассыпаясь в черный пепел; ни один из них Саске так и не коснулся, словно бы уничтожаясь неким барьером. Оно и понятно: не допустит к себе вражеское.

"Усиленная охранная система, значит? Понятно.
Интересно."

Значит, если верить собственным ощущениям, опыту, информации и результатам сканирования, Учиха критически близко подошёл к основным телам Пейна, наиболее близким к центровой системе, и его перекинуло на тот самый охранный уровень. На то самое усиление, отдававшее чем-то... Он прищурился. Здесь был кто-то ещё. Незнакомый. Судя по странной густой наполненности - Кисаме?

Учиха осмотрелся, двинувшись на вымощенную площадку: ни то поле боя, ни то шахматную доску, ни то когда-то террасу. Кажется, здесь.

"Каждый из них уникален, Саске. Нужен нам живым, с читаемым корнем". Этот был с Итачи. Значит, силён. Очень. Вероятно, не основное тело Пейна, над которым Саске повозится, но всё же. Впрочем, если Пейн так силен, то зачем совершать эту... подмену? Призыв? Перетасовку?

Саске устроил руку на клинке под своим тёмным плащом-пончо, хмыкнул. Странное ощущение чего-то, что имелось внутри него где-то глубоко, но при этом буквально наполняло это место - сбивало, что раздражало. Позже разберется. Шаринган активирован до мангекё. После будет мутить, но Саске плевать; забудется. Он хотел этого боя - как понимание Итачи; он хотел поскорее добить это задание, а потом разобраться, что сбило его с основного курса. И вернуться к нему. Высокие - высочайшие - планки - это ему по вкусу. Вероятно, единственное, что по вкусу. Теперь.

"Погнали".

0

15

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31832.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31817.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/67043.gif

gladiolus amicitia [гладиолус амицития]
наставник, соратник, щит, необходимая наждачка

представители рода амицития уже многие поколения охраняют королей люциса и их владения. гладиолус является старшим сыном в семье. однако гладио и ноктис - не просто телохранитель и сюзерен, а верные друзья. гладио обладает невероятной силой и всегда готов уберечь своих друзей от опасности.

— официальное описание
подопечных не выбирают, друзей - вполне. ты признаёшь меня своим другом, но едва ли когда-то признаешь во мне короля, или заблуждение? тебе - вам, стольким поколениям - положено воспитывать, укреплять тело и оберегать своих королей, и ты не стал исключением. сквозь раздражение, сквозь мой дурной характер, сквозь все те странности и мистику, что имеют место быть в моей проклятой королевской семье, ты сумел стать мне наставником, сумел научить; другом сумел стать тоже, хотя мы вовсе этого не искали. ты тот, кто может ударить меня в лицо, высказать возражение [ты каждого дилера "луны" готов убить, не зная, что это дело рук моей семьи, хах?], обвинить в недееспособности и выразить протест - это позволено тебе, ты всегда будешь услышан. как и, пока ещё, остаёшься рядом, сколь бы далеко мой путь не отходил от трона инсмонии, всё заметнее покрываясь слоем крови и грязной магии. что мне нужно сделать, чтобы ты отказался от меня, гладио? ты сделаешь это когда-то? а если честно? возможно, ты готов принять не все мои пути; как на счет того, что мне предначертан: правда не испугает такого как ты? признайся, гладио, ты всегда видел мертвеца в моих глазах. потому и пытаешься растормошить, словно бы проверяя на наличие жизни внутри. как бы я хотел, чтобы однажды ты правда нашёл хоть такую во мне, о, каким открытием это бы стало. а пока, я повторюсь: есть ли черта, у которой ты становишься? до конца?


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; гладио как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Юлия Савичева - Корабли
ошибка. повторите попытку.
[отклонить]
ошибка. разрыв между фрагментами. ошибка.
фрагмент не найден.
ошибка.
[отклонить]
отсутствует окончание корневого кода.
ошибка.
[отклонить]
ошибка.ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка.
[отклонить]

глаза, открывающие и закрывающие миры, проникающие в самую его глубь, смотрели в... небо? в самом деле, над ними по-прежнему было небо. серое, затянутое тучами, что вот-вот и начнёт капать. зрение то и дело блурит, плывет, мельтешит, меняет контрастность, четкость, искривление, мекнет, гаснет и вновь зажигается. коды смешивались и маячили перед обзором, навязчиво выдавая окно за окном, призывая к реакции и действиям. вытесняли друг друга, меркли, выбивались пикселями. в той плоскости они оба распадались на частицы, рассыпаясь в тёмную пыль и медленно уходя в ничто. но, если честно, саске плевать на тот мир. в этом мире, единственно-реальном, он ощущал холодеющую руку брата, что сжимал из последних сил, лёжа потрепанным кровавым месивом рядом с ним. по-настоящему. под настоящим серым небом. ещё немного - и ощущая на своих щеках настоящие холодные капли. руки, капли, успокоение и смерть. ну вот и всё.

мы свободны, итачи.
мы оба теперь свободны.

потому что у них не было выбора. один слишком стёрт, а второй не желал быть возвращенным. остались только они, и не станет их тоже вместе. обоих. система осталась довольна, лишившись двух не подконтрольных учиха. учиха довольны и сами, лишившись себя.

саске из последних сил запустил принудительное закрытие всех окон, чтобы просто взглянуть на серое небо над собой, почувствовать капли на ресницах и коже, крепче сжать руку брата и, наконец, закрыть глаза. насовсем.

мы наконец-то свободны, нии-сан.

никакой перезагрузки не планировалось.
никакого включения. ничего экстренного.
жизнь должна была остановиться. совсем.
так, как саске того и хотел. как верно.
но... кажется, что-то опять пошло не так.
он жив. снова. опять.

внутри ничего. пусто. единая картина отсутствовала. ничего не видно, значит, глаза перевязаны, как и конечности вне контроля, сдерживались - в реальности. знакомое ощущение, но... плевать, если честно. меланхолично заглянут внутрь собственных кодов, тут же споткнувшись о мониторинг со стороны, и... хах?

- можешь даже не пытаться идти дальше, саске, - тот самый голос. обито. корень, значит? какая ирония. только память на месте, почему не стерли? не вся, но себя и своё прошлое осознавал полностью. они работали иначе. однако, ничего не говорил, продолжая молча пропускать собственные коды. в который раз... видоизмененные. кажется, вставленные заплатки перекрывали огромные разрывы и утерянные базы. собран по крупицам. словно бы оно саске нужно. меланхолия, пустота, сухая констатация ничего не значивших и никуда не ведших фактов. - тебя было слишком сложно собрать по частям, и чтобы выследить тоже попотеть пришлось, знаешь ли. так что прости, ничего личного, - да, как же, знал учиха этого ублюдка. косил под идиота, а сам... впрочем, не плевать ли? - сам понимаешь, что иначе тебя держать небезопасно. так себе история с корнем, в курсе же, сколько проблем нам доставил, а, ярэ-ярэ...

- зачем? - бесцветно отрезал, когда снова и снова последовали слова. интонация по ту сторону изменилось. - мы были нужны вам мертвыми. но я всё ещё здесь. снова.

- о, саске, не торопись. и слушай. мне предстоит многое тебе рассказать. [...]

и обито рассказал. не то чтобы правду, не то чтобы важную для саске, но этого хватило для того, чтобы дать ему возможность существовать. никогда более - из любви или ненависти, как прежде, никогда - не ради планки и персонального бога, но... потому что память учиха? потому что всё не должно быть задаром, потому что корень, дикий в своих методах и институционализме, по итогу существовал не просто так, имея свою цель и, так или иначе, поддерживая мир? саске это не слишком волновало - ни прежде, ни сейчас, однако частично перепрошитый, частично утраченный код, как и абсолютное ничто, нуждавшееся в заполнении хоть чем-то - на том и сошёлся. в конце-то концов, он был оружием. всегда, хах? миру нужно оружие. в конце-то концов, саске повезло: корню оказалось не под силу прошить его, стерев, как прежде. слишком много правок и модификаций пережил, слишком много оригинальны данных утрачено, слишком много структур порождено и замещено вирусом орочимару, адаптировавшемуся и преобразовавшемуся внутри тела - их традиционной корневой перепрошивки учиха бы просто не пережил, в то время как экземпляром являлся более чем ценным; теперь, когда итачи более не существовало, и подавно. а работа для такого как он найдётся всегда: по обе стороны мира.

кажется, что этот год длился целую вечность. или наоборот - пролетел одним днём. учиха пережил множество тренировок, обновлений и видоизменений, не слишком осознавая себя в этом. не слишком желая и не слишком имея возможность: вечный баланс между заданиями и нахождением под ни то вирусом, ни то химией, что позволяла пичкать себя больше, выжимать из себя больше, а лишним - словно оно в нём имелось - задаваться меньше. саске не чувствовал себя счастливым, не чувствовал себя на своём месте, вообще едва ли чувствовал, однако точно ощущал, что становился ещё сильнее, что в сомнительных занятиях получал ещё больше возможностей; привычный для него паттерн, даже если теперь не было того, для кого стоило прыгать ввысь. просто так. итачи некоторой частью оставался в нём, будучи поглощенным, а стать слабым - это не то, что оценил бы старший, всегда будучи самым сильным, поплатившимся за это всем. саске повторял. а ещё часть его, учиха саске, имелась в нём почти живая - в его сети, но за пределами этого тела. там же, где заключалось что-то ещё; очень важное. что, казалось, нет, точно, юноша отрубил. потому что уже попрощался. потому что вернулся к тому, с чего начал, узнав мир чуть шире своей правды да глубже в том дерьме, что прежде не замечал - какое ему дело было [оставалось]. в конце-то концов, между состояниями "миссия" и "химия-вирусы-сила" времени на то, чтобы чувствовать хоть что-то, не оставалось. для всего остального имелся хилый отпечаток итачи в собственной памяти, как и несколько искусственных замешенных пластов... ни о чём. а если тебе что-то не нравится, если чего-то не хватает, то просто создай свою собственную виртуальность, навести чужую или ворвись туда, куда не звали, оказавшись в совершенно незнакомом мире, с которым непременно предстояло справиться. ну дурно, а? для остального просто выйди на улицу, там нынче какие угодно услуги предлагали, для пустых и мёртвых внутри в любой из степеней.

про акацки саске знал. потому что итачи состоял в них. потому что собирал информацию о брате; тогда, теперь, всегда. корень также знал по акацки. о них, если честно, хотя бы по слухам мало кто не знал. учиха же... что же, его "некоторые знания" расширились благодаря обито, поскольку следующей миссией стали именно эти отпетые гении своего дела. другой-учиха сказал, что группировка крайне опасна, однако бывала прежде - в основном, всегда, так или иначе - полезна, сама того не зная: их методы радикальны, позиция в корню неверна, репутация отвратительна, влияние на общественное спокойствие и подавно, тем не менее, нестандартными путями они временами приносили прок, скорее будучи полезными, нежели наоборот. в той степени, чтобы корень не давил на их существование. теперь, однако же, что-то поменялось. саске не вдавался в подробности и попросил ограничить информацию, просто выдав ему цель. плевать он на них всех хотел; как они все наплевали на него, на итачи. 

"у него тоже риннеган, саске. два риннегана, потому никто не способен добраться до пейна. кроме тебя: твой риннеган естественнее в твоей генетике, а ещё у тебя есть шаринган. вот папка, вот то, на что он способен. твоя следующая цель, саске - это пейн. вне его нас интересует каждый член акацки. более других - хидан и кисаме", - про хидан слышал, тварь живучая и вирусная. кисаме... бывший напарник итачи? оказался бы полезен, учиха неизменно не хватало информации. принято. - "и, саске... у них с недавних пор усиленная охранная система. прими тройню дозу, модификация конечности ждет тебя завтра. не то чтобы я считал, что пейн размажет тебя с лёгкостью... а, впрочем", - дальше учиха не дослушал. плевать он хотел.


Deshi Basara - Hans Zimmer
Мужчина в тёмном длинном плаще-пончо с капюшоном бесшумно передвигался по ночной пустыне, ветряной и на удивление холодной. То здесь, то там виднелись занесенные здания. Ни то что-то на мотив древних строений Бангладеша, ни то занесенные южно-азиатские постройки, будь то монастыри или пагоды... тихо. Слишком тихо. Никого лишнего. Вернее, вообще никого: ничего удивительно, в такие места даже особенно изощренные самоубийцы залезть неспособны.

Саске пошевелил рукой, глянув на неё: пальцы слушались хорошо, имплантация прошла успешно, хоть Учиха и понимал, что ещё долгое время эта чертова жижа будет требовать от него потреблять всё больше. Итачи сгорел от чего-то подобного? Что же, ему повезло. У Саске так быстро не получится, да и не погорит вовсе: у него есть риннеган, он нужен живым, а ещё система не искривлена до той степени, как была у... он прищурился, продолжая сканировать окружение и использовать все свои рецепторы. Его преследовало странное ощущение. Знакомое присутствие, фантомное, призрачное, такое... да, странное. А ещё Пейн. Саске знал, точно чувствовал его след, свежий. Правка риннегана, сокрытие планетарного под песочным погребением - это то, на что тот способен. Один из Пейнов. Он нивелировал чужие прикрытия, при нём не выстроить собственную реальность и не перенести в неё. Однако кое-что про стратегию боя знал и...

Шесть.

Резко отпрыгнув в сторону, телепортировался с чёрно-фиолетовым едва уловимым хлопком, оказавшись у одной из песочных дюн, откуда в него и прилетел нейронный взрывной заряд. Не так просто. Больше нет. Саске вырос, а ещё потерял всякий страх. Танец на лезвии - это единственная форма адреналина, что щекотала его, заставляя зрачки расширяться похлеще, чем от той дряни, что из года в год менялась составом, но неизменно оставалась в крови.

Громкая, шумная, но не яркая - помимо вспышек, тонувших в песке - схватка, однако Саске справился.

Первое.
Ещё пять.

Настроившись на останки униженного тела, Саске рукой в перчатке запустил в него пальцы, считывая ими и обоими газами. Понятно. След есть, коннект есть, данные собраны, сетку поня... что за знакомая чёрная подкорка, знакомая и... Саске сильнее сжал пальцы, от чего остатки тела хрустнули и рассыпались. А? Чёрт. Ладно. Ещё пять.

Три прочих - здесь. Саске [не на раз-два, подустав] справится с ними, после третьего тела введя себе какое-то вещество, дабы не блюрило, а лёгкие функционировали как следует. Не чёрная, но тёмно-синяя светящаяся жижа, дающая обострение и полное освобождение о не-процесса; словно мертв, совсем, и есть лишь твое дело и адреналин. И видение всего этого мира как на ладони.

Осталось всего два, и Учиха точно знал, где... что? Куда?
Чёрта... Какого...
След исчез, заменившись чем-то другим. Чёрное, ползучее, очень широкое, подобное паутине. Песок осыпался, почернел, иссох, а потом... что? Все те здания, что были погребены,  оказались на поверхности, а то время как ночь откатилась до ранней стадии восхода. Запахло сакурой и... чёртовы красные цветы, лепестки периодически летели то здесь, то там, правда, рассыпаясь в черный пепел; ни один из них Саске так и не коснулся, словно бы уничтожаясь неким барьером. Оно и понятно: не допустит к себе вражеское.

"Усиленная охранная система, значит? Понятно.
Интересно."

Значит, если верить собственным ощущениям, опыту, информации и результатам сканирования, Учиха критически близко подошёл к основным телам Пейна, наиболее близким к центровой системе, и его перекинуло на тот самый охранный уровень. На то самое усиление, отдававшее чем-то... Он прищурился. Здесь был кто-то ещё. Незнакомый. Судя по странной густой наполненности - Кисаме?

Учиха осмотрелся, двинувшись на вымощенную площадку: ни то поле боя, ни то шахматную доску, ни то когда-то террасу. Кажется, здесь.

"Каждый из них уникален, Саске. Нужен нам живым, с читаемым корнем". Этот был с Итачи. Значит, силён. Очень. Вероятно, не основное тело Пейна, над которым Саске повозится, но всё же. Впрочем, если Пейн так силен, то зачем совершать эту... подмену? Призыв? Перетасовку?

Саске устроил руку на клинке под своим тёмным плащом-пончо, хмыкнул. Странное ощущение чего-то, что имелось внутри него где-то глубоко, но при этом буквально наполняло это место - сбивало, что раздражало. Позже разберется. Шаринган активирован до мангекё. После будет мутить, но Саске плевать; забудется. Он хотел этого боя - как понимание Итачи; он хотел поскорее добить это задание, а потом разобраться, что сбило его с основного курса. И вернуться к нему. Высокие - высочайшие - планки - это ему по вкусу. Вероятно, единственное, что по вкусу. Теперь.

"Погнали".

0

16

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/96565.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/82577.gif http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1150/60429.gif

ravus nox fleuret [равус нокс флёре]
один из наследников силы условного света, человек, военный, бывший принц, имперский агент

носить в себе кровь оракулов, которым не страшен огонь и для кого оно - пламя - стало магией и службой - не так-то просто, верно? бытие старшим сыном, будущим наследником, следующим королем, когда кругом так много проблем, а твоя семья, несущая службу добру, постепенно сгорает от чужой скверны, что поглощает в обмен на людское счастье - это не то, чего бы ты им желал, не так ли? тебе никогда не нравилось влияние титанов на мир, сила богов в нём, будь то чертов тёмный кристалл с чёртовыми люцисами, наследие-ноша оракула или погасшее вечно тёмное небо - это казалось тебе неправильным. как и то, что проходило в мире. и если сдать собственную страну империи, сфокусировавшись на иных, более важных и правильных делах - верно, то ты так и поступишь. так и поступил. идёт ли речь о праведности, о мести моей семье за косвенную смерть твоей матери, за накручивание ардином, за идейное уничтожение кристалла [прости, у тебя не получится, пока существую я; мне очень жаль], за мир во всём мире или за начало нового, не лишенного света, но лишенного королей со всеми их проклятиями - что руководит тобой, равус? у меня, знаешь, пока к тебе ничего личного; пока ты не причинил вред ни моему отцу, ни моей стране, ни моими друзьям. пока ты не тронул стеллу, что непременно дорога тебе [я ведь не убил её... ещё? уже?] тоже и чьё угасание причиняет тебе боль. но всё может измениться, если ты решить действовать. и тогда, равус, я не отвечаю за себя. а вот тебе за себя - придётся.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [в нашей интерпретации антагонистом скорее является ноктис, в то время как равус на старте ближе к позиции протагониста]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне; ардин  о ч е н ь ждёт равуса, для него это один из центральных и наиболее интересных персонажей, потому он также хотел бы видеть не менее поста в неделю-две, иначе подостывает; регису, если надумаете играть, и поста в месяц-полтора бывает достаточно]. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Со сном у Ноктиса всегда водилась странная, но всё-таки дружба: он спал много, часто, потому наверное и не вышло быть ни шумным младенцем, ни шумным ребенком, пускай он не лишен подвижности и подобия любопытства, что естественно для всяк пришедшего в мир и познающего его. Наверное, Ноктису просто нужен сон [во снах не больно], много и часто, ведь бывало же такое? Вовсе он не ленивый, просто поток его энергии лился ни то сквозь мальчишку, ни то сразу по двум направлениям, ни одно из которых он не в состоянии прекратить. Оттого, бывало, впадал в состояние дрема молча, мирно и без шума, после просыпаясь аналогичным образом. Иногда трудно было уловить разницу между бытием во сне и вне его, ведь ты всё равно есть, какая тогда разница в самом деле, но в его случае оно и к лучшему. Уж точно было. До недавнего времени.

После того нападения, что — поговаривали, временно — лишило ребёнка возможности полноценно передвигаться, сны перестали быть бесформенными, ни о чем, как положено детям. Даже если Ноктис с самого начала не был лёгким, все же, природа не смогла лишить его достаточной доли нормального. Пока в голове не поселился тот страшный, ужасный образ напавшего на него существа. Принесшего не только и не сколько боль, не только инвалидную коляску и физические лишения, но и кошмары. Теперь Нокт засыпал чаще, словно бы привыкнув, что там проще и понятнее, вот только нередко с того момента выходило наоборот — те глаза, кошмары, мириады подобных существ, а он... а что мог он? Желать проснуться, иногда с успехом делая это, а временами просто звать отца, чтобы тот своей сильной рукой с мечами развеял их подобно божеству или стене; его свет в ночи, дабы вернуться в иную ночь, из беспокойной в спокойную. Так Ноктису привычно, понятно и просто. А когда не выходило зацепиться за сильный образ отца, к нему являлась мать. Вообще-то, её ребёнок едва ли помнил, она в реальности не успела задержаться надолго, но в ином состоянии ласкала сына, кажется, даже иногда сидела у его кровати — Ноктис не знал насколько верил, что матери в самом деле не было, ведь ощущал её рядом. Снова: особенно с той самой ночи, пускай ночью она и являлась лишь условно, вообще-то будучи круглосуточной. Для света имелось электричество и кристалл, а ещё камины и огонь. В Люцисе все уважали чёрный, если кому-то не удалось его полюбить, слившись с ним. В мирном и процветающем Люцисе, или по крайней мере той его части, что занимала Инсомния.

Ноктис читал одну из подаренных ему давно книг, устроившись в инвалидном кресле. Он вообще-то способен перебираться на кровать самостоятельно, и даже несколько шагов — это ему под силу, прежде чем ноги подкашивались и в одной из них контроль терялся практически полностью. Однако, как и говорили врачи, не перетруждался; отец был грустный, а Королю не положено отвлекаться на грусть — на нём слишком большая ответственность. Потому врачей Ноктис слушал. В конце-то концов, ему и самому было немного грустно.

— А? — не сказать, что сон как рукой сняло, но голоса, особенно из-за спины, мальчик не ожидал, потому тут же проснулся [насколько мог] и оглянулся на его источник. Незнакомый, кажется. Точно не в замке. Точно не... да точно не, да. — Как вы сюда попали? — из естественного любопытства. Их замок окружен забором под напряжением и охраной, а если кого-то желали видеть, то предупреждали об этом. Во внешний мир Нокта выпускать не любили, он и сам не слишком тянулся, чтобы не создавать проблем, а о визите его не предупреждали.

— К-к... ак? — глаза раскрылись широко, удивлённо и не слишком понимающе, в то время как прикосновение по голове заставило проснуться со всем, немного уклонив голову [уже поздно, впрочем] да ошарашенно и с неизменным непониманием уставиться на незнакомца... представившегося незнакомца.

"Дедушка?" — серые в силу сонливости и обезвоживания глаза, обычно теряющиеся в оттенках сине-голубого с неравной долей темноты и, совсем редко, алой ярости, вмиг наполнились синевой, потому что ничего непонятно, очень странно, но интригующе. Опасно или нет — этого Нокт не знал, но ведь в замке не мог оказаться никто посторонний, а значит всё в порядке. Наверное. Он же ребёнок, чёрт подери, а! Только имени такого не помнил ни у одного из дедушек... В его семье никто не доживал до дедушек, долго вообще не жили; и этот факт пока не вызывал у юного ума ни вопросов, ни интереса — просто факт, пока не тяжелый и не обременительный. Мальчишка обычно думал о другом, хоть всё о таком же непонятном.

Очень неловкое поведение. Как тут не тушеваться.

— А? Чт... я не... — откровенно растерялся мальчик, в принципе будучи застенчивым, особенно с новыми или незнакомыми людьми, однако резко двинувшаяся коляска вынудила его поднять лицо, обернув голову на этого Ардина, а руками механически вцепиться в кресло, совсем скоро отведя взгляд от этого человека куда-то перед собой.

Это странно, но вся необычность перехода, туман, темнота — это вовсе не казалось Нокту неестественным. Не потому, что они жили в темноте, но потому, что подобные — отличные, но похожие — переходы случались с ним и прежде. Непроизвольно, во снах или фантазиях, но мальчишка не боялся. Не сознательно, по крайней мере. Если чего и стоило бояться, то это появления... тех. Демонов, чудовищ, что могли скрываться во тьме, а могли вылезли из самых неожиданных мест. Ноктис боялся их, мог бояться за отца, а ещё мог бояться, когда отец не приходил. Боялся по-простому и по-детски, при этом прекрасно зная — не по-детски — что принцу необходимо быть сильным. А осматриваться по сторонам, ни то с опаской, ни то любопытством, ни то сомнением — это пожалуйста. Он уже точно не сонный.

О том, как ощущался "дедушка", будет смысл поговорить после; позже. Дети ведь глупые, даже если наследные принцы, не принадлежащие самой жизни с момента рождения. Не так ли?

0

17

френчи в поиске:

[indent] — the boys —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1326/53658.png
прототип: karl urban;

billy b*tcher [билли бутчер]
экс-федерал, примерный семьянин, пош-спайс нашего тесного вокально-эстрадного; вероятно, мистер самое большое хуйло во вселенной (в номинации homo vulgaris выходит победителем, забирая тыщу поинтов, гавайскую рубашку и пачку крепких пиздюлей);


заплати по счетам
заплати по счетам

вот и до тебя кара добралась

кто тебя любит и за что - раздел  риторики.

рожа у тебя кровожадная, глаза лгут дальше, чем видят, но одно к другому выходит обаятельно, и поэтому люди - игрушечки. в твоём понимании.
играешь в войну против ветряных мельниц.
погода на сегодня: порывистый ветер в направлении околосуицидальных фиксаций. ближе к концу недели обещает проясниться: предельно ясный пиздец, а ты пустил одного из американских любимцев на фарш à la maison.

ты пустил. мы пустили.

в итальянском семейном ресторанчике "тони сисеро" (est.1982), так что говори всем, что это болоньезе. ошмётки прозрачного? какой бред. на, убедись, попробуй, дебил-блядь,  а попиздеть мы все горазды.

так плохо, что даже хорошо, в экстазе под рукой находится цинковый чемоданчик и вдохновение. никаких белых флагов, только белым по черному - выебу вас, вы, пидарасы в трико, как только, так сразу.
входишь в нужные двери так робко и ласково, потому что с ноги. план - единственный. хуевый. любая повесть будет печальнее, чем эта, и всем всё давно известно. конец ломится через парадный и будет скоро, а ты, monsieur charcutier, ты сдохнешь. цианистый калий в желатиновой капсуле - благородная роскошь, и если мы делаем ставки, то ты просто сдохнешь как псина и в бешенстве. и мы за тобой.

все честно: ты потянул, а мы потянулись.

выбор между красной и синей устарел. все ставки на голубое, в ампулах. 
рейнер тебе объясняет: слишком долго мозолишь глаза. звездно-полосатая корпорация зла открывает охоту: мертвым или мертвым, пан или пропал, грязные ходы - в почете.
все горит голубым пламенем, в ампулах.

а ты - в пекло. и мы за тобой.


дополнительно:

http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1326/88654.png

http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/1326/34678.png

без прелюдий, просто: очень надо б*тчера. мне надо, кимико надо, тому надо, этому - в общем, всем. заводы - рабочим, землю - крестьянам, пацанам - ну ты, короче, понял (тебя).
так надо, аж жмет; сидим с грустными лицами, хотим (тебя), ждем чуда (тебя)(как двадцать лет назад), верим (в тебя), надеемся (ты понял), предвкушая тихий движ  в стиле брекин-бед с элементами безудержной гомеопатии (в роли оциллококцинума - самопально разбадяженная ви в банке из-под тушенки), вмешательством запрещенных на территории рф организаций (злых, взрывных, террористических), а также роад-трип, задорные флешбеки и дикий флекс в телеге под творчество толика полено (по желанию).
приходи, силь ву пле (пожалуйста)!

пример игры;

легко представить, как кишки этого славного паренька болтаются с лампы под потолком.

воображение или образное мышление, так это называется. каждый раз ты, а точнее твой мозг, этот серо-розовый парень в коробке с человеческим формалином, он не работает в полную силу. за десять, двадцать или тридцать лет жизни ты точно имел дело с чем-то подобным, так зачем утруждаться?

просто подметить фрагмент и предположить самый вероятный, самый логичный исход.

теперь представь: ты стоишь в магазине. на часах начало второго ночи, ты в бегах, возможно, что твое лицо знает каждый коп или любой, даже самый вшивый супер родом из глухой алабамской задницы,  а ты стоишь в магазине, тебе всего-то и нужно, что пара мелочей да гребаные сигареты, и никаких проблем в списке.

никаких проблем.

и вот ты стоишь, и твоя, как говорят, подружка-супертеррористка, она держит в руках пару цветастых тюбиков, и перед тобой — касса, маленькая стойка с жевательными резинками, шоколадным батончиками, презервативами, — все, как полагается. а парнишка за прилавком, он совсем рядом — пара шагов и только руку протяни. но ты думаешь: оно тебе надо? да или нет? ты ведь в бегах и розыске, а значит — сама любезность. улыбайся, не трогай лишнего, держи рот на замке и все будет в лучшем виде.

никаких проблем.

но что делает этот парнишка за прилавком, эта мамина радость, этот бритоголовый дрочила? сперва — раскрывает свой рот. потом тянет руку под прилавок.

мозг, он додумывает все сам.

револьвер, ты чувствуешь его поясницей.

лучше бы тебе дергать рукой свои причиндалы, чем тянуться к чертовой кнопке: вот первое, что приходит на ум. ты в бегах и сама любезность — вот, как должно быть. не делай глупостей и не высовывайся, не привлекай лишнего внимания — проще некуда.

никаких проблем.

но этот парнишка, что же он делает?

все верно.

раскрывает свой рот.

— эй, попроси свою узкоглазую подружку не тянуть свои лапы к товару,  — вот, что он такое несет.

ошибка, ошибка, ошибка.

он настолько близко, что французик может разглядеть имя на бейджике — мелкий шрифт между пластинками замутненой временем пластмассы. вдоль кромки — маленькая трещина, она рассекает букву "д" ровно по середине. джо, вот, что там написано. имя проще, чем отнять конфетку.

и французик рассматривает этот потрепанный бейдж, этот выцветший прямоугольник из пластика с обозначением такого же бесцветного имени, и говорит: джо, мой новый друг, mon nouvel ami, ты, должно быть, что-то сказал, да я никак не расслышал. повтори, что ли, по-братски и seul à seul.

а джо повторяет.

его инстинкт самосохранения, стало быть, совсем ни к черту.

краем глаза  видно, как кимико оборачивается. черные ленты волос под капюшоном, они падают на лицо и глаза, в которых зарождается нечто. оно поглощает свет, как первобытная ярость или страх — кромешное, потаенное, давно забытое, от него стынет кровь в жилах и разгоняется сердце.

c'est magnifique.

elle est magnifique.

бесподобна, как прогулка по лезвию ножа.

кимико разжимает пальцы и фигурка с лицом патриота валится на пол. тишина, только он и треплется. звук отлетает от стен и врезается в уши, механическая запись —  скрежет тревожных сирен под белым светом  люминесцентных ламп.

теперь представь, как внутренности этого паренька болтаются под потолком. словно гирлянды или мишура, этот электрический, безжизненный свет, он будет играть бликами на влажной поверхности эпителиальных тканей сотнями задорных, приветливых огней.
воображение или образное мышление. вот, как это называется.

а этот парнишка за прилавком, этот джо, этот новоиспеченный придурок, он все никак не уймется. вы кто такие, говорит он, чтобы так со мной разговаривать, хули ты смотришь, я спрашиваю, расплачивайтесь и уходите, или я вызываю копов.

—  я серьезно, — говорит джо, — я не шучу, — говорит джо, и замирает, вытаращив свои бестолковые глаза.

он ждет, когда ты дашь заднюю. когда ты скажешь: спокойно, приятель, никто никого не хотел обидеть. на, держи, твои деньги и наши извинения. и ещё двадцатка сверху — в качестве моральной компенсации. вот, что он хочет услышать, когда держит руку на тревожной кнопке, словно она — чертов ядерный чемоданчик, чемоданчик судного дня. в такой ситуации ты — покорный болванчик, а он — сила и мощь мира сего. вот, как он о себе думает.

должно быть, ему это даже нравится.

карманный патриот в прозрачном пластике скрипит вдохновляющими речами.

сделаем америку великой вновь.

фанфары, фанфары, фанфары. рев аплодисментов. фанфары.

великая америка с великой второй поправкой. пистолет зудит поясницу, и каждый раз делая шаг или жест руками,  французик чувствует, знает: он тоже в одном движении пальца от начала конца.

кто круче: парень с огнестрелом или придурок с тревожной кнопкой? есть здесь хотя бы одна линейка?

— вы че, тупые или? — говорит джо.

люстра. аплодисменты. кишки. потолок. фанфары.

что, если  позволить кимико снести безмозглую, дурную голову джо?

что, если этот болван — язык без костей и кровь с перцем, — заткнется навсегда?

французик смотрит на кимико. её глаза, лицо, волосы. ногти без краски и цвета.

теперь представь, как соленый ночной бриз закручивает эти черные ленты в ласковом вихре. представь, как она слушает прибой, как блики воды отражаются в глазах цвета манящей бездны, играют в волосах или на коже.

ночь, луна. океан, он был бы ей к лицу.

— бери свою узкоглазку и проваливайте, — говорит джо.

нет, нет, нет. джо здесь ни при чем, о нет. все дело в ней.

она не плохой человек. ей не нужно проливать кровь без действительной необходимости. ей не нужно сворачивать людям головы только за то, что они принадлежат идиотам. в конце концов, кто останется на этой планете, если окажется, что каждый встречный придурок заслуживает смерти?

хренов патриот и, может быть, тейлор свифт.

так что французик, он говорит:

— non-non-non, — говорит, — спокойно, — и его голос звучит мягко и ласково, когда он поворачивается к ней и выставляет руки перед собой. ладони раскрыты. этот жест означает: я не опасен и не причиню тебе вреда. я сделаю шаг или два навстречу. только и всего. раз. два.

все еще ходишь по лезвию ножа.

— спокойно, — он говорит вполголоса и делает шаг вперед, потом — еще один. раз. два. вот так.

он аккуратно кладет руку на плечо и наклоняется ближе, настолько, что  капюшон её куртки щекочет лоб, и тихо говорит:

— он того не стоит, mon coeur.

— какого хрена, — мямлит джо.

— заткнись, — шипит через плечо французик и мягко продолжает:

— правда, просто поверь. таких козлов — вагон и маленькая тележка. и ни один из них, этих козлов, мудаков, уродов, — он загибает пальцы, — и взгляда твоего не стоит.

совсем больные, мямлит джо.

заткнись, шипит через плечо французик, заткнись, ты.

он начинает действовать на нервы, этот джо, и ты думаешь о том, что будет, если выхватить пистолет, взять его на мушку, а затем выжать курок.  но махать пушкой, палить из стороны в сторону, это может любой кретин. видеть последствия, вот, что главное. вот, чему стоит уделить время.

так что хорошенько пораскинь мозгами и представь. используй воображение: ты достаешь пушку и ставишь свои условия, а парнишка, жмет он на кнопку или нет — кто его знает?

не жмет — хорошо, просто отлично. жмет — и даже если копы будут здесь через двадцать минут, и ты успеешь уйти, они могут начать разнюхивать. камеры, не ясно, работают они или только делают вид, но жизнь без риска — залог успешного существования после того, как засветился. он  жмет кнопку, и поблизости какой-нибудь сраный супер, он прилетает сюда и дело — дрянь. может быть, он будет в курсе событий, может и нет. может быть вы уйдете с миром, а может быть, проблем будет столько, что одной лопатой не разгребешь.

думаешь: может быть, может быть, может быть.

думаешь: никаких проблем, не светиться, это кончится скверно.

или: люстра, фанфары, аплодисменты, фанфары кишки.

океан. цвет ночного моря, оттенок номер семь, сияющий индиго.

малютки панды, им весело на фоне кроваво-красного.

жмет он на кнопку или нет — кто его знает?

на самом деле, имеет ли это значение?

и ты думаешь: я считаю до пяти, и если этот джо, эта мамина радость, этот бритоголовый дрочила раскроет свой рот, я достану пушку и больше не буду с ним вежлив.

и что он делает, этот джо?

— ты надоел, понял? — говорит французик. в его руке — smith & wesson, модель 610, 10-ти миллиметровый револьвер со 100 миллиметровым стволом. хромированное покрытие, нержавеющая сталь, он отдает дань каждому стрелку и ковбою, ужаленному в задницу золотой лихорадкой, и блестит в пальцах как самый сладкий леденец или резные часы на цепочке, размеренно покачивающиеся в ритме маятника. нечто, от чего ты и взгляда не сможешь оторвать.

— просто, — говорит французик и делает движение кистью, — просто закрой рот, развернись к стене и постой там, — подумай над своим поведением, сынок, —  только чтобы я видел руки.  s'il vous plait.

0

18

люцифер в поиске:

— christian mythology —
http://forumfiles.ru/uploads/0019/e7/78/888/181172.png
прототип: tom hiddleston;

michael [михаил]
архангел, архистратиг, меч бога ; обратная сторона монеты

заклинаю тебя — стань мальчишкой снова со светлым свежим лицом, снова смейся и плачь, бойся снова уснуть один.

бабочки выходят вместе с утренней тошнотой — у михаила руки из глины, словно не успели их обжарить в печи — что хочешь лепи, хоть нежность, а выходит сплошное ничто ; отец лепет из него меч, получается хорошо, но каждую ночь михаил растекается в безразмерное месиво, пытаясь стать своим собственным создателем — получается плохо.

счастье михаила выглядит как попало : маленькой улыбкой херувима, светлым днём без войны, тихим долгожданным сном ; воскресный деревенский день, босые мальчишки и цветочные девочки ; обещанных дождей нет, облака просто охраняют небо. пахнет скорым обедом, звенят тарелки. победоносный божественный звон вот здесь, в этой жизни — рай молчит, пока солнце лижет лица людей и даже сквозь одежду жжёт аккуратную чистую кожу.

михаил ступает медленно, лелеет это мгновение тихого одинокого и маленького, как обломавший крылья воробей, счастья. завтра его не будет — сегодня оно есть, михаил держит его в руках. всё утекает сквозь пальцы. михаилу страшно просыпаться.
иногда страшно дышать.

каждый ангел бежит в сторону своего заката — пока люцифер гнался за рассветом. михаил ступает в ночь, потому что капитан покидает судно последним. ангельские песнопения покрывают бокалы, заполненные на треть, изморозью. михаил пьёт человеческие слёзы, пропитанные молитвами, и не может ответить — бог создал его для войны, не для помощи. михаил ступает в ночь, темноту отрицая, но ей покрываясь.

пока крылья люцифера играются с авророй, михаил знает — он самый тёмный из них всех ; самый послушный, самый смиренный — готовый головы рубить без хруста и плача, готовый крылья выщипывать. всё ради счастья — всё ради звука — всё ради отца. не продавай душу сомнениям, не руби себя на пополам.

люцифер михаилом не болеет -
не болеет
не болеет
— люцифер михаилом лечится ?

каждый шаг по измученному вечностью чистилищу в сторону рая даётся легко ; от избыточных чувств — к осознанию каждого мелкого флэшбэка, на котором всегда только михаил. только михаил. люцифер гонится за авророй, прося её остановиться — стой, пожалуйста, не беги, дай ему чуть больше времени на вздох. теперь, если кого-то обнимать, то пустоту — теперь, если ради чего-то сражаться, то ради себя.

михаил заносит клинок, чтобы навсегда помнить звук обрубленных крыльев — чтобы навсегда видеть разорванное слезами лицо. люцифер плакать от боли отказывался, поэтому плакал от предательства — люцифер уверенно шёл в войну, зная, что михаил пойдёт за ним. михаил остался стоять в сводах райских и лелеять своё короткое счастья, совершенно не зная, что оно могло бы быть бесконечным.
люцифер теперь бесконечно чужой, слишком гордый и одинокий, чтобы стать чьим-то. шрамы на спине предназначены для двоих. этих стократных — тысячекратных, — битв бессмысленный танец, в которых даже пустые ладони хотят принести конец — михаил и люцифер теперь только сражаться и могут. ничего больше не осталось. они пытаются друг друга закончить, включить наконец-то финальные титры.
люцифер истратил чувство любви на танец чувств к михаилу.

и держись за меня. и крепче меня держи.


дополнительно:
слишком важный для меня персонаж — слишком душевно затратный ; я уже чувствую , как буду тратить всю свою душу на игру с ним. одна только заявка много чего забрала.
прошу предоставить пример поста, чтобы проверить сыграемся мы или нет. внешность обсуждаема ( но я упрям ).
прошу быть полностью уверенным в том, что вы берёте этого персонажа и готовы с удовольствием его играть.
пишу посты по вдохновению, никогда не требую невероятной скорости, потому что сам на такую не способен, хотя если эпизод забирает душу, могу писать быстро и на одном дыхании.
встретимся в гостевой, потом можем перейти в телеграм.
жду. уже рыдаю и жую стекло.
спасибо.

пример игры;

О, а несчастных мы не замечали, они тут были. - нас тут было таких много и не видно.

Везде есть свои правила по выживанию - их не пишут в маленьких чёрно-жёлтых методичках для чайников. Слишком мало для одной книги. Слишком много для одной жизни. Их пишут в смертях каждого - если умер, значит что-то нарушил. Не повторяй. Если это, конечно, не тебя сейчас закинут в вонючую общую могилу - тогда итак уже не повторишь. Почестей не заслуживает никто, даже высшие чины - их всё равно не разглядеть ; с теми, кто на ступеньках высоких, разговор всегда короткий и куда более жестокий.
Дьявол устает различать лица в кровавой каше. Однажды и своё не узнает.

Первым делом всегда приносят доклады об умерших - они лежат поверх остальных документов. Не о доставке провианта, не о новых лекарях, не о грядущих выходных. Обязательно об умерших. Их всегда протягивают первыми и обязательно дрожащими руками. Прочитать, подписать, отделаться скорее. Перебросить легионы Белиара к себе ( Люцифер, вот зачем тебе сдалось всегда в авангарде быть ? ), Асмодея отправить назад зализывать раны. Мало крови в войне, получай ещё больше в бумагах. У этой крови цвет чернил, но пугает ровно так же. Ад погибает в бюрократии, которая когда-то должна была успокаивать - есть какая-то надежда в убаюкивающем шелесте бумаг, только всё режешься и режешься. Когда-нибудь адский лекарь будет брать пергаменты, чтобы отрезать загноившиеся конечности.

По утру на мёртвой пустынной земле выпадает окровавленная роса.
Когда идёшь на войну, притворяйся, будто ты уже давным-давно мёртв.

В Чистилище очень холодно, и Люцифер греет ладони над погребальными кострами. Дома тоже холодно, но здесь пробирает насквозь. Среди солдат ходят байки, что просто призраков слишком много. Дров уже не осталось, и разве кто-то виноват, что костры осталось лишь трупами кормить ? А когда закончится вода, будут перед сожжением кровь выливать, чтобы пить ( если глаза закрыть и перестать дышать, вкуса не различить). И разве кто-то в этом виноват ?
Зато в Чистилище видно звёзды и это уже совсем несуразность. Насмешка. За звёздами там Эдем, за Эдемом -

Изнутри всё зовёт языком монстров, стоит лишь увидеть числа погибших ; жестокость никогда не говорит с тобой тихо и ласково, она всегда требует чего-то. Устроить массовую казнь ангельских военнопленных, вывесить крылья на кривых кустарниках, выложить из отрезанных рук какое-нибудь очередное послание для Господа. Они этого ожидают - ждут, как голодные псы, разрешения на трапезу ; Люцифер знает, ангелам будет сложнее сражаться, если он не будет оправдывать их ожидания.
В такие поры ненависть висит в воздухе особенно тяжёлая. Солдаты уже устали, но ещё не просятся Домой. Глотают этот гнилой воздух, уже даже не чистят оружие и просто ждут очередного приказа.
Люциферу с каждым разом всё сложнее их отдавать, а нежное ангельское лицо чернеет. Вельзевул отчитывает за отсутствие бинтов на спине, Лилит с грустью смотрит на своих детей. Люцифер давится воздухом и решает пока что больше не дышать.

И горят вроде бы трупы, да ожоги на живых видно. Они всегда самые уродливые.
Нет сил и времени думать, что будет дальше, когда придется остановиться; вся жизнь здесь.
С каждой пущенной ангельской стрелой и её свистом, Люцифер чувствует, как любовь к Отцу выходит наружу, смешиваясь с тяжёлым воздухом.
Дьяволу так просто ненавидеть. Дьявола так просто ненавидеть.

Проворачивая себя сквозь масло, зубами лязги, плюя на живое ( плюя на себя ) - к цели.

А чужого огнеголового бога легко спутать с погребальными кострами. Пахнет от него практически так же. У чужих богов смерть всё равно одинаковая, разве что пути, после неё, разные - какая разница куда там дальше ? У богов всё равно ни возрождения, ни могильных плит.
Солдаты, принёсшие его, обеспокоены. На губах ещё почти живая кровь - « Она всё равно умирала », оправдываются.
Хорошо. Ну, а его тогда почему бы и нет ?
Да Люцифер и сам знает.
По рыжему богу, от которого воняет смертью и пахнет севером, видно - он жить хочет, несмотря ни на что ; в Аду к такому чувствительны очень. Все они здесь - несмотря ни на что.
Люцифер оставляет подле - пленника ? гостя ? жертвы ? - солдат. Он не превращает его в кого-то особенного. Лишь кого-то опасного. В Чистилище привыкаешь во всём видеть угрозу, даже в самом себе. У Дьявола нет времени на любопытство и чужие истории. У Дьявола есть время только на настоящее.

Военная доска с планировкой сил порой расплывается от усталости, а он всё равно смотрит на неё, как на тексты священные. Ответы ищет. Расстановка сил меняется быстро ; сегодня у них есть три дня на отдых ( иронично-любимое число Отца ), завтра у них нет времени даже на погребальные песни. Война движется, но война не заканчивается.
На спине рубашка прилипает кровью, Вельзевул устало и совсем незлобно кидает в лицо бинты, уходит, а они так и остаются лежать в грязи. Позже Люцифер их подберёт и попробует что-то сделать, каждый раз и вправду надеясь, что поможет. Раны от крыльев - невыплаканная, невыкрикнутая боль, которая всегда будет рядом. Люциферу остаётся себя лишь за горло держать, потому что раны не значат больше, чем тысячелетняя боль.

И блики, ладно блики, но в глаза. Мир
ослепляет, и перебивает.

0

19

анатоль в поиске:

— war and peace —
https://funkyimg.com/i/35i1v.png
прототип: vlada erofeeva;

natasha rostova [наташа ростова]
молодая графиня, выпускница филфака мгу (?), занимается благотворительностью (?)

*НЕЖНЕЕчерные кудри, собранные в изящную прическу, вихрем разлетаются и по-детски игриво пружинят, когда наташа поспешно оборачивается, испуганная прикосновением чужой руки к ее открытому плечу. анатоль еще не раз будет касаться ее оголенного плеча вот так - тихо, невесомо, подходя со спины. наташа не раз еще будет испуганно оборачиваться, чтобы напороться на темный, внимательный взгляд курагина. на его губах всегда любезная улыбка, он всегда говорит вежливые, почти чопорные слова, зовет ее маленькой графиней, обращается к ней "мадам" и "мисс" - то на французский, но на американский манер, - но его глаза никогда не улыбаются. наташа ищет в дно, от которого можно было бы оттолкнуться, но только все больше увязает.

анатоль хватает ее за руку - крепко, но никогда не больно (он никогда не причинит ей боли), и шепчет жаркое "бежим".
в обществе об анатоле ходит много слухов, и большинство из них о том, с кем и сколько он спит. иногда наташа, изящно перекрестив ножки, упираясь локтем в мягкое, белое бедро и ненавязчиво прикрывая руками обнаженную грудь (они только встали из кровати, и анатоль курит в приоткрытое окно, накинув на плечи рубаху) играючи спрашивает у анатоля, а была ли в его постели вот эта. или вон та. или может быть, она дружна с кем-то из его бывших пассий? анатоль на это никогда не отвечает. смеется, подхватывает ее на руки, целует - наташа слизывает с его губ запах табака, осени и отчаяния - и шепчет "нам нужно бежать, наташа". то, как ее имя звучит, когда его произносит анатоль, заставляет молодую графиню ростову забывать обо всем. об андрее болконском, которому она клялась в любви (она забывает, что такое любовь, когда оказывается в руках анатоля), о матушке и отце, о сестрах и борисе, забывает о страхах, которые ждут их за стенами этой спальни.

анатоль улыбается ей через обеденный зал так, будто вокруг них нет больше никого. как будто она - центр его вселенной, как будто он хочет ей что-то сказать, но
но тут элен мягко дотрагивается до его локтя, и анатоль потерян для наташи. в эту секунду и, может статься, навсегда.


дополнительно:
модерн!ау: до конца 2010х в россии сохраняется монархия, но вот престарелая царица анна алексеевна умирает, оставляя после себя лишь малолетнего наследника. империя, ослабленная за время правления анны алексеевны и не имеющая надежды на сильного правителя, начинает медленно разрушаться. в восточной части страны то и дело вспыхивают восстания за независимость, на востоке назревает угроза со стороны японии, а высокое общество в москве и петербурге ведет душеспасительные разговоры и снаряжает братьев, сыновей и возлюбленных на войну. сначала гражданскую, а потом и новую руссско-японскую, вспыхнувшую в маньчжурии.

о наташе: ей чуть за 20, она не глупа, но ветренна и впечатлительна. все, что происходит в стране, ее страшно волнует, но волнует абстрактно - она понимает, что идет война, что идут восстания, что возможна революция. но все кажется слишком далеким, когда она сидит подле пьера за званом ужине и слушает, как говорят о молодом царе.
она едва ли по-настоящему любит анатоля, но ей нравится то, какая она с ним, и как волнительно и захватывающе все, что между ними происходит. анатоль в ней ищет тот же азарт, игру - анатоль сам по себе разваливается, и ему нужен кто-то сильный, кто будет его отрезвлять и держать. наташе такая роль не по нраву, поэтому каноничную историю с побегом можно обставить иначе.
вообще каноном можно вертеть, аки вздумается.

приходите, пожалуйста. обязательно с примером поста. а я вас приму в сердце, в душу, заиграю и залюблю.
внешность обсуждаема, но я совершенно влюблен во владу ерофееву, она восхитительна.

пример игры;

РОДИНА-МАТЬ СМОТРИТ НА НАС
со своего пьедестала, высокая, красивая. кричит:
"ДЕТИ, ВЫ СОВСЕМ НАХУЙ С УМА СОШЛИ? ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?"
и плачет.

антон сплевывает кровь: ярко-красные брызги на выщербленной серо-желтой поверхности рукомойника. современное искусство. пора идти к стоматологу, если десны кровоточат, однажды по грязному фаянсу задорным перестуком пробегутся его зубы. но вместо этого антон сплевывает кровь, утирает рот тыльной стороной руки и шагает в сумрак.
   сумрак сплевывает его в реальность так же, как он сам плюет в раковину пену зубной пасты.

мир окрашивается в грязно-бурые цвета. красный, черный, серый, все смешивается в неразберимый поток дерьма, в котором антон застревает по самое горло. барахтайся, букашка, не выберешься. он поднимает глаза на небо: небо серо-бурое. он опускает глаза под ноги: асфальт черно-бурый.

а что, в мире остались еще какие-то цвета? синий и зеленый карандаши сломались, а точилки у антона нет. он пытается точить карандаши перочинным ножичком, но ножичек вспарывает ему кожу, режет капилляры, и говорит "радуйся, антоха, что не ребра тебе заточить попытался".
ребра антон на всякий случай проверяет — целы еще, не переломаны?

а что в нем целого-то осталось? разве есть еще?
он звонит в техподдержку, висит на телефоне двадцать минут, чтобы услышать вежливое:

в данный момент все наши операторы заняты,
пожалуйста,
оставайтесь на линии и ожидайте ответа.
мы работаем для вашего удобства. примерное время ожидания
со -
рок -
ми -
нут.

телефон летит в стену, и антон кричит.
чтобы заглушить прилипчивую мелодию, доносящуюся из трубки, но она выбирается из трубки и склизким паразитом заползает в его голову, и теперь устраивает внутри его головы-черепушки-ореховой-скорлупки дикий трип. гогочет, волнует жидкость в его среднем ухе, и антона ведет и качает, как прыщавую девицу на школьных танцах в седьмом классе. приходится прислониться к стене, распластаться:
посмотрите, новый экспонат, витрувианский человек нового поколения, антон городецкий.

витрувианский человек замкнут в круге, городецкий замкнут в спирали — он и есть спираль. гесер берет его аккуратно за мокрые от крови уголки, и встряхивает, расправляет (красные соленые брызги разлетаются горячим дождем — скоро все дворовые псы сбегутся посмотреть, чем так вкусно пахнет). гесер берет его аккуратно, почти ласкового, а потом скручивает, отжимает, выворачивает — ну ты как там, антошка, живой? на труды готов? на целину, на картошку?
живой?
готов?
антон скалится, сплевывает, смеется.
просит еще —
ПРОСИТ ЕЩЕ,
ПОКА НИКТО НЕ ЗАШЕЛ

оператор колл-центра отвечает на звонок. "чем могу помочь?" спрашивает она.
чем? чем уж тут поможешь.
он прочищает горло — вот досада, опять забилось. комками грязи, крови, слизи. он прочищает горло, спрашивает:

— я могу обменять себя по гарантии? — [авторские ремарки: тишина на другом конце провода] — алло? я могу обменять себя по гарантии? я сломался. гарантия еще действует? — [авторские ремарки: тишина на другом конце провода сменяется нервных смешком, оператор просит не шутить глупых шуток и не занимать линию, ей еще многим нужно помочь] — вы что, блядь, меня вообще не слушаете? — антон обещал себе не злиться, но когда это городецкий держал данные себе обещания, — я сломался, я больше не годен в эксплуатацию, нужна замена, возмещение, что угодно.

родина-мать смотрит на него со своего пьедестала с искривленным ужасом лицом. что ты, блаженный, творишь, ты совсем, дурак, с ума сошел?
у антона болит тело. ломит кости (сколько можно уже, неужели есть еще, что ломать?), горит плоть там, где илья прикладывал к ранам раскаленный нож. сколько ни прижигай, раны расползаются, и антон достает швейный набор.

— ого, ты шьешь? — девчонка, которая заходит к нему посмотреть винтажные пластинки (потрахаться) с удивлением открывает в  антоне новые, неизведанные ей грани, и думает: ух ты, а вдруг он не такой пустой, каким кажется? может быть, он просто очень тонко чувствующий?

антон скалится.

— да. по коже. (потом они трахаются, и ему не приходится объяснять тонкости шиться по коже на живом человеке).

боль вибрирует в ушах, когда он дрожащей рукой пытается сделать еще один прокол. приходится отдышаться и глотнуть водки. тогда антон понимает, что вибрирует в его ушах оглушительный визг дверного звонка.
он узнает костю почти по запаху.

— заходи, шить поможешь.

дверь остается открытой, и подъездный холод скользит по голой спине антона.

0

20

харли в поиске:

— dc comics —
http://sh.uploads.ru/q9hBb.png

joker [джокер]
самый переоцененный злодей готэма

подумаешь убить человека
душевные выделения в чайной лужице
несколько писателей понимающих основные принципы
неотвратимая бабочка в дыре стопроцентной архитектуры
как намек на необязательность дальнейшего человеческого


Сначала была боль — заполняла её изнутри, как огромный красный воздушный шар. Харли всегда носила его с собой — не могла улыбаться, не могла дышать. Никто ничего не замечал, никто, кроме Джокера — однажды он протянул ей руку и шарик лопнул (на тыльной стороне ладони — канцелярская кнопка, давно она так не смеялась). Клочья резины до сих пор свисают изо рта клубничной жвачкой — Харли наматывает её на кончик пальца: сначала была боль (тоска, одиночество, называйте как хочется — толкались разноцветными воздушными шариками в потолок её комнаты) — потом пустота.
Потом Джокер её заполнил — теперь она улыбается. Джокер пускает ей в лицо мыльные пузыри и держит за руку — Харли смотрит влюбленно.
(он тоже, правда?)

Сначала была боль — потом боли стало гораздо больше, но Харли её уже не узнавала. Джокер вырезал это слово из словаря и заменил на другое — весёлое: светил фонариком через пропасть и выключал его, когда Харли оказывалась на половине дороги, стрелял ей в голову, выбрасывал из окна. Было смешно — она склеивала обломки жвачкой и возвращалась: сначала была боль — сначала не было ничего, она ничего из себя не представляла.
Потом появился Джокер и заполнил её изнутри как огромный красный воздушный шар. На тыльной стороне ладони — канцелярская кнопка, внутри шарика — веселящий газ: у Харли в одной руке молот, в другой — ствол (она выстрелит ради него в кого угодно, если понадобится — даже в себя).


Предсказуемые телодвижения так уж и быть меня-животного
Переосмысленная архитектура в глазу стопроцентной бабочки
? О КАКОМ ПРЕСТУПЛЕНИИ ВЫ ГОВОРИТЕ ?


Только Джокер знает, что у неё внутри, какая она настоящая — Харли осознаёт это особенно чётко, когда остаётся одна. Когда на плечи не ложатся пальцы Памелы (ты сможешь это сделать — сама), когда рядом нет никого — даже чучела старого, ворчливого бобра. Тогда пустота говорит — зелёные шарики висят над потолком, тянутся к её рукам лентами: ты глупая, ничтожная, жалкая — ты ведь это и сама знаешь, да? Старая шутка: клоун распарывает ей живот, вытаскивает всё живое, заполняет пустоту карамельным попкорном, иголками и орешками в шоколаде. Все смеются. Харли тоже смеётся: засунешь руку в себя — даже от попкорна ничего не осталось, только пережаренные твёрдые шарики и мыльная пена.

Харли уходит, но этого недостаточно — кое-что внутри остаётся: смех, пара случайных выстрелов в голову, обрывки сахарной ваты. Харли уходит, но продолжает смотреть на себя его взглядом — канцелярская кнопка остаётся в сердце и застревает там навсегда. Когда она просыпается, особенно сильно хочется снова взять за нож, посмотреть, что же внутри у воздушных шариков, посмотреть, что внутри у Памелы, у Готэма,
найти Джокера и разрезать на маленькие кусочки
это должно помочь
(иногда Харли делает это во сне — не помогает)


дополнительно:

с тебя фант, пирожок!

концепции отношений из «отряда самоубийц» сразу нет (давайте попробуем как-нибудь обойтись без романтизации абьюзивных отношений, возможно нам понравится). вариацию джокера из «темного рыцаря» тоже видеть бы не хотелось: у нолана там своя история, а оригинальная мне милее (хита леджера уважаю).
буду очень рада, если вам будет интересно психологически прорабатывать образ, потому что мы все заебались от трафаретного трикстера и хотели бы посмотреть на развитие персонажа. давайте двигаться в сторону «убийственной шутки» как минимум (или её вариаций). буду рада попробовать с вами различные ау — от версии джокера в «белом рыцаре» (если не читали, то попробуйте: во-первых, это красиво) до интерпретации филлипса и феникса.
в абсолютно одностороннюю привязку со стороны харли не верю (вброшу пару фреймов, чтобы сделать вид, будто это не голословное утверждение: [1], [2]), в целом же жестких требований к вашему видению отношений нет, все обсуждаемо, хоть панчлайн вместе с собой тащите.

жду, заранее люблю и очень надеюсь на схожий образ мыслей! если захотите прийти ко мне и играть со мной, выйдите, пожалуйста, на связь в гостевой — обменяемся примерами текстов.

пример игры;

[indent]  [indent]  [indent] буду резать
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] буду
[indent]  [indent] бить

липкая ниточка гнева свисает с солнышка вниз — внутри у хлопушки подарки и леденцы, просто потяни и возьми (потяни и возьми). клоун взрывает её — в метро раздаётся три выстрела, у харли в волосах застревают разноцветные конфетти. она приносит их на работу, счастливо улыбаясь охранникам при досмотре (в готэме что-то тревожно звенит).

зрачки вытягиваются, превращаются в длинные острые спицы. пушка спит — харли отогревает её в ладонях: подожди, подожди, осталось недолго. старый подарок, она не вспоминала о нём давно: защищать себя в готэме — глупо, тело давно распродано и заложено. умрёшь — кредиторы отдадут по кусочку скорбящей маме и младшим братьям: похорон не будет, но каждому достанется тарелка с бульоном и немного пирога с мясом.

харли больше не чувствует себя жертвой — у томаса уэйна, например, много охранников и есть, что терять, вот он пусть и защищается; харли рисует на лице клоунскую гримасу и выходит на площадь — они все разноцветные, в волосах конфетти. сверху, наверное, напоминают лужу с бензином.
нужна только искра, чтобы она вспыхнула

(мы все — клоуны)

только искра
[indent]  [indent]  [indent] буду резать буду

они все увидели его в шоу мюррея, а харли — гораздо раньше. лежала без света в комнате, а темнота сыпалась на пол маленькими красными шариками. он приходил и брал её за руку — пахло бенгальскими огнями, цирком и полосатыми карамельными палочками, — помогал прижать ствол к виску. из дула в ухо заползла маленькая жёлтая пчелка — рассказывала ей обо всем, осталась внутри, когда ночь закончилась, и шептала
[indent] (буду резать)

харли заговорщически улыбалась детям, родители уводили их за руку
[indent] (буду бить)

сны приходили яркие — красные. красный — это он, харли ещё тогда это поняла. так и называла его, пока джокер не заговорил, не назвал себя сам. он ведь узнал её, там, когда стоял на капоте автомобиля — улыбался ей красным. харли была особенной — он выбрал её из всех остальных.
(никто раньше не обращал на неё внимание)

— вы помните меня, мистер джей?

они зовут его артуром, но харли — другая. меняет таблетки на аскорбинки, немного ослабляет ремни, привязывающие его к кровати. врачи говорят, что он сумасшедший, но харли знает — нет никого лучше её мистера джея, они ошибаются.
даже сейчас он не забывает про харли. делает ей подарки.

— спасибо, — она наклоняется низко-низко, — спасибо, что убили её.

она была злющая-злющая, плохая-плохая. смотрела на харли и видела мусор, а сама взяла и превратилась в лужицу красного. брызги ещё остались, спрятались в плиточных швах — харли иногда находит ржавое пятнышко и улыбается. берёт его на палец, как божью коровку, и приносит домой — оно перезимует и вырастет большим-большим, небо в готэме станет красным в чёрную крапинку. солнце сморщится, как перезрелое яблоко и упадёт — солнце было одно, для тех, кто мог вытряхнуть из глаз пуд угольной пыли. теперь будет много солнц, по одному для каждого, кто нуждается: они назовут их коктейлями молотова, на улицах станет светло-светло, мистер джей подарит ей красный воздушный шарик.

— вы сбежите отсюда, я обещаю.

он улыбается. божья коровка переползает с её пальца на спинку больничной кровати.

[indent]  [indent]  [indent]  [indent] буду
[indent]  [indent] буду [indent]  [indent]  [indent]  буду

они сомневаются в нём. хотят увидеть, поговорить, услышать — жалкое, раздражающее нытьё: одному, чтобы заткнуть, харли стреляет в лицо, другие расползаются по углам. голоса на время становятся тише, но это — как с мышью, которая заводится у вас в доме: вы не видите её, но находите помёт, разбитые банки с крупой, перегрызенные провода — знаете, что она смеётся над вами сидя в подвале.
харли ловит мышей — вытаскивает за хвосты из-под пола:

— что вы сделали ради него?

вместо того, чтобы выпустить на улицу, отгрызает им головы. мышки — вкусные: пойдут в мамин пирог,
братья будут довольны.

джокер доверяет ей. только ей. он молчит, но харли знает, поэтому никого к нему не пускает, сама приносит еду и лекарства. если он спит, когда харли заходит, она целует его в висок и аккуратно набрасывает одеяло. у них особая связь, крепче, чем у кого-либо, но харли тревожится — почему он молчит?
может, он ждёт от неё чего-то? может, она его разочаровала?

— что вы сделали ради него?

ответ приходит не сразу. 

бить  бить      бить

харли прижимается к джокеру со спины — божья коровка переползает на него с её пальцев. харли теперь тоже — красная в чёрную крапинку: подбирает шутку, которую он однажды оборонил, и делает из неё костюм арлекина.

(хоть бы хоть бы ему понравилось)

— мы убили его, мистер джей, — она упирается лбом ему между лопаток. — даниэла дикерсона. убили.
харли думала, что будет страшно, но было весело — смех изгибался в ладони лезвием, злоба дрожала на самом кончике. кандидат в мэры — такой же, как томас уэйн: нечестно, нечестно, что одного убили, а другого оставили.
— они получат послание, — она хихикает. — от вас. от джокера. он теперь улыбается.

(улыбкой глазко — так, кажется, она называется)

— они все теперь улыбаются, — харли обнимает его чуть крепче. — вы этого и хотели, правда?

0

21

карла в поиске:

— marvel —
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/45513.jpg
прототип: whatever;

norman osborn [норман озборн]
человек улучшенный, хаос (почти) упорядоченный, гоблин, (железный) патриот
будущий президент соединённых штатов (мы вам поможем)

|
|
|
|

YOU SAY YOU ARE HOLY, AND THAT
BECAUSE I HAVE NOT SEEN YOU SIN.
AYE, BUT THERE ARE THOSE
WHO SEE YOU SIN, MY FRIEND.

Когда Норману нужно, он пропускает приём таблеток: концентрация нейролептиков в организме понижается, в голове Озборна — хлопушки, голова Нормана — шрапнель, начинённая тыквенными семенами. Заденешь такую — взорвёшься и намотаешь свои кишки на средний палец; Озборн улыбнётся и пойдёт дальше.
Норман — запланированное безумие. Менеджер среднего звена с хаосом не справляется, менеджер уровня Нормана Озборна знает, что сумасшествие неизбежно, и лучше своё, родное, понятное и близкое — такое выпускают на врагов Америки, таким приманивают больных зверей, чтобы посадить их в клетки, такое награждают новыми медалями и должностями. Рано или поздно воцарившееся безумие в Соединённых Штатах будет в твоих руках, Норман (мы очень ждём этого момента). Оно и сейчас у тебя, просто знают об этом не все (но мы-то знаем).
Ты хочешь продуктивности, хочешь подчинения, хочешь налаженных механизмов и понятных схем, не боишься залить Америку кровью — именно такие люди и нужны Штатам. Пока другие морщат носы и вычисляют моральные ориентиры, Норман Озборн добивается результата; пока другие отворачиваются от безумия и закрывают глаза, Норман Озборн смотрит безумию в лицо, выращивает ядовитые цветы на своём заднем дворе и запивает психоделики и диссоциативы стаканом морковного сока,
(стебель сельдерея)
У безумия, конечно, глаза Америки.


дополнительно:

Note to self: give naked dictation more often. The ideas seem to flow more freely.

http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/74388.jpg
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/75739.jpg

выбирать ли прототип, насколько сильно зацикливаться на пауке, какие комиксы брать для билда и чем завтракать — целиком и полностью на вас; в наличии карла, лестер и дакен (это мой твинк, но энивей worth mentioning), неуёмные амбиции и несколько кило хедканонов по запросу. в игре успели упомянуть пару вещей, касающихся нормана (мы немножечко убили сонгбёрд по вашему поручению, а ещё в результате парочки досадных промахов мунстоун норман самую малость огорчился и приказал лестеру устранить уже её). все подробности изложу по первому запросу, но эти события, разумеется, не строго обязательные, если в ваше представление они не впишутся — так тому и быть!
для динамики конкретно озборна и софен, кажется, ничего нового не изобрела (карле нравится думать, что она умнее всех, норману иногда очень иногда нравится делать вид, будто это действительно так; необходимость подчинения карлу очень огорчает, притворяться кэрол дэнверс ей очень не нравится — озборну до этого нет совершенно никакого дела). из совсем очевидного то, что смерть нормана карле какое-то время снится чуть ли не каждую ночь, так что любовь, заботу и лояльность вам гарантирую.
всё, что в заявке упомянуто, касается исключительно thunderbolts и dark avengers, потому что вне этих ранов персонажи не пересекались; ни в коем случае не ограничиваю вас только этими событиями — это лишь один из эпизодов биографии озборна, конечно, и как поступать с прочими событиями, решать точно не мне.
если решите наведаться именно к нам — предлагаю обменяться постами; пишу в среднем 4-5к, иногда неспешно, а иногда раз в две недели (чтобы вы сразу понимали, с какими скоростями имеете дело), грамотному балансу действий и метафор — да, философским эссе вместо взаимодействия персонажей — нет.

пример игры;

this will never end 'cause I want more
more, give me more

Карла вновь стоит у кровати, на которой корчится мать, и думает о том, как эффектно поставить точку, воспользовавшись минимумом выразительных средств. Никакое изящное прощание на ум не пришло, потому она закончила всё молча. Лестер многословен — интересно, как долго он крутил эту сцену, подчинилась ли она его фантазии, проговаривает ли Карла положенные ей реплики (на этой мысли она ловит себя на желании его удивить, и желание это смехотворно — Лестер, наверное, видел сотни вариантов предсмертной бравады). Карла не хочет умереть обыденно, ничем не отличившись, а ещё, конечно, не хочет умирать. Она почти проговаривает это вслух, размыкает губы и тут же сжимает их как можно плотнее; станешь моей смертью, а свидетелем слабости не станешь, уёбок.

Объятия словно издевательски нежные: Карла смотрит в огромную пустоту, разворачивающуюся вместо воздуха и неба, солнца и облаков, и не чувствует ни тепла, ни холода, ни чужих прикосновений, и осознание контакта с чужой кожей — догадка, выстроенная на том, что Карла может увидеть, когда чужое лицо попадает в поле зрения; издевательски нежные, думает она, пытаясь отыскать насмешку или неуважение, но ничего из этого не чувствует, и даже ярость отступает в тень, откуда Лестер наверняка ухмыляется, галантно подавая руку.

— Сколько он тебе за это пообещал? — назови цифру побольше, думает Карла, не огорчай меня.
Наверное, было бы лестно, согласись Лестер убить её бесплатно. Из признательности к смерти. Из признательности к Карле.

Ей нравилось думать о том, что Лестера удалось подкупить: дерьмом из её головы, рассказами о чужих самоубийствах, взаимной ненавистью к Норману; ей не хотелось обманываться, будто это было чем-то большим, чем стоящий на пути Озборн и почти что физическая потребность в том, чтобы увидеть, как он в последний раз закрывает глаза. Ей нравилось думать, что она попала в слепое пятно, и из этого пятна она может диктовать чужому мозгу, что видеть; Лестер с радостью убил бы любого, а её не убивал — пусть даже из вынужденности — и об этом Карла думала очень часто, переваривая каждую составляющую восторга снова и снова, наяву и во сне. Ей часто снились эти мгновения перед смертью, пальцы на её шее, пистолет, приставленный ко рту, и лицо Лестера, в последнюю секунду проговаривающее «нет, не могу», и Карла никогда не уточняла, почему не может. Какая разница.

Сколько раз она сама представляла, как его убивает?
Если Лестер прижмётся поближе, то сможет посчитать.

dangling feet from window frame
will I ever ever reach the floor?

MORE - GIVE - ME - MORE

Карле кажется, что в мире сейчас нет ничего, кроме её пустого тела, пару минут назад выдавившего последние капли страха. Сколько было теорий о том, что на преагональные состояния и поджидающую смерть организм реагирует диметилприптаминовой лихорадкой. Эзотерический пиздёж, мистические откровения, бог, стёртый в белый порошок; может быть, и сейчас этот пляж и чужая голова у неё на груди — индуцированное сновидение. Сожми глаза сильнее — и всё растворится в следующей фазе сна. Карла не понимает, как узнать, что происходит на самом деле.

— Скольких людей ты убил?
Она уже задавала Лестеру этот вопрос — он пожал плечами, вернее, вообще ничего не сделал и не ответил, и Карла тогда подумала о том, что это число к нему ближе, чем любой нож, а точность определена вплоть до сотых (отрезал кусок плоти — считай, умертвил на 0,05 процента).

Сколько стоит это убийство. Скольких ты убил. Сколько раз убивал отца. Всё, что возбуждало и представляло собой интерес, превращается в цифры. Если бы Карла могла выблевать своё оскорбление, Лестер бы увидел, что она ничего не ела на ужин. Желчь жжёт горло.

— Ирония в том, что сейчас единственный — и первый — момент, когда у тебя был хоть какой-то шанс.
Ты падальщик, хочет добавить она. Мусор. Гниющая плоть. Трус.
— Часто потом будешь думать о том, насколько ты был слабее?

Умирать не хочется. Застывший ужас можно собирать с её губ вместе со слюной, запекающейся корочкой в обоих уголках рта. Не от твоей руки, думает Карла. Не так. Мы должны были ходить по краю, резать об него ноги, рассказывать о мерзком и давить злость; потом Озборн бы умер, и мы могли бы больше никогда не видеться. Воспоминания об этом никогда бы не протёрлись, сколько ни надевай их на свою голову.

— Я часто раз думала думала о том, как тебя убиваю. Для отравления ты мне слишком нравился.
Я тебе, выходит, не нравлюсь, хочет спросить Карла. Обидно.
Солнце вгрызается в глаза, режет веки, но она всё равно уже практически ничего не видит.

crushed and filled with all I found
underneath and inside.

0


Вы здесь » The Vampire Diaries Soul Love » Партнерские узы » GLASS DROP [crossover]